Прикосновение

Она была счастлива и успокоилась только тогда, когда собственным присутствием удостоила всю погрузку и, к удивлению грузчиков, села с ними в грузовичок, чтобы не оставлять без присмотра его величество – сундук.

– А вас из дома не выгонят? – шутканул один из грузчиков. Она не удостоила его ответом.

– Ну-ну!!! – хихикнул напарник.

Сундук деи?ствительно на свету выглядел не столь величественно. И бок ободранныи? и крышка неопределенного цвета, а еще? сбоку – она в магазине не рассмотрела, было нацарапано и вырезано короткое, лучшее слово русского языка.

И про нее? тоже.

«Д – У – Р – А».

Сундук как бы сказал еи? сразу, что он о неи? думает.

Грузчики не могли угадать. Никто ее? с этим сундуком и не мог выгнать.

Дом ее?, вернее квартира, хоть и был, по словам немногочисленных подруг, «полнои? чашои?». Но чаша эта была с большим дефектом, со сколом в судьбе, которыи? назывался в быту – одиночеством. Не сложилось ни с мужьями, ни с детьми. Она снимала шляпу перед своим одиночеством, очень уважала и боялась его.

И постоянно придумывала себе всякие дела, чтобы держать с ним дистанцию, и не сильно общаться.

И вот это приобретение. Она как-то сразу поняла, что сундук, которыи? грузчики поставили прямо посреди комнаты, требует своего места, и она стала ревизским взглядом оглядываться. Что бы такое удалить из своего жилища, и сразу глаза выхватили предметы, без которых давно можно было обои?тись. Которые из лени не выбрасывались. И потянулись руки к ним в азарте, и позван был дворник Рустам, которыи? за небольшое вознаграждение унес на помои?ку.

Дворник Рустам все? порывался и сундук новообретенныи? вынести, удивлялся его трагическому облику, но был впряжен ею в обратное. Они вдвоем с большим трудом поставили сундук под широченное окно в комнате. Где он и замер сразу, поняв, что наконец дома. И она, проводив Рустама, наконец пристроилась на его крышку, и погладила ласково его шершавыи? бок.

– Привет! Живем? – тихо спросила она. Но в ответ с поверхности на нее? живо глянула надпись поменьше, но с тем же смыслом прямолинеи?ным.

– Да. Я – дура, – улыбнувшись, согласилась она.

Она сидела на сундуке и с удивлением рассматривала свое жилище. Каким оно стало пустым, просторным. Как будто дом наполнился другим, незнакомым или давно забытым, пространством. И в доме можно было прыгать, танцевать. И ничто уже не цепляло тебя за рукава, никаких острых углов. Ничего кроме того, что она забросила в доброе чрево сундуку.