Старовский раскоп

Когда она впилась в руку Андрея своими крепкими мелкими зубками, он бы должен был врезать ей по лицу, как врезал бы заигравшейся сучке служебной или бойцовской породы. В любом случае. Даже если бы не разозлился. Просто обязанность показать животному, кто здесь хозяин. Проблема была в том, что оборотень Алина не просто какая-то там сучка. Она женщина. Хотя бы по обличью. К ней нельзя применять методы, подходящие для дрессировки служебных собак. А дрессировать оборотней Андрею не случалось.

Он лежал и рассуждал, что есть зверь.

В свете нынешних событий зверем называлось нечто с безумными глазами и непреодолимой жаждой крови. Спусти эту Алину с веревки – в горло же вцепится! Потом еще подумалось, что зверь живет инстинктами, основной из которых – инстинкт охоты. Еще где-то мелькнуло воспоминание – инстинкт продолжения рода. Прежний Андрей, до пленения, придумал бы скабрезность по этому поводу. Нынешнего больше интересовали вопросы выживания.

Примерно через час рычания оборотень притомилась и прилегла подремать.

Андрей ее усталости не доверял, но…

***

Часик сна Андрей себе позволил. Потом пялился в потолок. Потом оборотень во сне рычала и вздрагивала, порываясь бежать и, наверно, перекинуться. Был вечер. Свечей осталось восемь штук. Мало. Не то, чтобы Андрей не любил темноты, он не любил темноту в компании с невыдрессированным оборотнем.

Снова копался в ящике, но свечей больше не нашел, только керосинку без керосина, поломанную, под тряпьем, там же часы на заводе, "Красная заря", СССР-вские, со звездочкой.

Их попробовал завести, чтобы тикали. Они, как ни странно, завелись.

Размочил булочку преклонного возраста в талой воде – голод не тетка.

Когда обратил внимание на оборотницу, та уже не спала, а сосредоточенно грызла веревку. Легонько, предупреждающе пнул под ребра. Та неприязненно ощерилась, но веревку оставила в покое. Улеглась, вжавшись спиной в угол и сверкала оттуда снова желтеющими глазами. Похоже, заклинаньице, которым развлекались инквизиторы, не столь уж и действенно.

– Оборотень? Давай хоть разговаривать, что ли.

Зыркнула глазищами, низко заурчала.

– Ты хоть помнишь, как тебя зовут? …. Алина Сергеевна Ковалева, археолог чего-то там, помнишь?

Лежит, слушает. Вряд ли что понимает. Глаза уже совершенно желтые, без малейших сомнений. Зрачки вертикальные, но в полутьме широкие. Нечесаные волосы сбились колтунами. Точь-в-точь одержимая. Не зря их в средние века так боялись и ненавидели.