Старовский раскоп

Тогда она явилась к Сабыр-абыю и сказала:

– Дочь у тебя родилась, господин, а жена умерла. А у ребенка на пятке пятно – змея. Худой знак, духи пометили. Не проживет долго.

Закручинился Сабыр, еще больше лицом потемнел.

– Путник ко мне приходил, мудрая женщина. Сихерче тот, что жену и меня проклял. Велел дочь ему пообещать в жены, едва достигнет шестнадцати лет, чтобы жива осталась. Я и сговорил. Теперь не знаю, как от обещания освободиться.

– Правильно сделал, что агыйыками дом увешал, а еще запри дочь, чтобы никто и никогда ее лица не видел, и всем говори, что уродлива дочь твоя настолько, что и людям показать стыдно.

Авось и откажется от уродины твой колдун. А если не откажется, тайно свези в другое селение и там за хорошего человека отдай.

Так и поступил Сабыр-абый. Прилюдно назвал дочь "Коркун", что означает "Уродливая", и никому не показал. Даже празднества в честь рождения и наречения отменил, ни одного гостя в дом не пригласил.

Только девочка родилась настоящей красавицей и, когда никто не слышал, называл ее Сабыр Фираёй.

Долго горевал по жене Сабыр и не брал другую. Да и не хотел никто сговариваться, на несчастье дочерей и сестер посылать – все ведь слышали про проклятье обиженного сихерче. Время шло, Коркун-Фирая росла, становилась девушкой. Такой красивой, что Сабыр-абый и наглядеться не мог, пуще зеницы ока берег. Даже радоваться стал, что никто кроме него такой красоты не видит – волосы густые, как у лошади грива, до пола достают, глаза черные, как ночь, лицо круглое, как золотая монета, сама статная.

Держал дочь взаперти, даже Солнышку и Луне не показывал, без покрывала за порог не пускал.

Вот гуляет однажды Коркун около реки – по весне широко разлился Ырташ; видит – в воде былинка торчит, а на былинке маленький мышонок сидит, из последних сил держится, вот-вот упадет и утонет. Пожалела красавица мышонка, подобрала подол и пошла за ним в воду. По щиколотку зашла – холодит вода ноги, промокли сапожки, а былиночка все далеко. По колено зашла – совсем замерзла, а былиночка далеко, мышонок пищит на ней, плачет.

А страшно дальше идти, совсем платье замочит, отец спросит, отчего платье мокрое. Придется говорить, что посмела без разрешения подол подымать да в воду лезть. Да жалко тварь живую – зашла по пояс. Совсем худо стало, показалось ей – в лёд превращается. Оступилась и в водоворот попала. С жизнью попрощалась уже, думает, наказали духи за непослушание.

Тем временем ехал мимо молодой батыр благородного происхождения.