Териантропия, стихи и апокалипсис

—

На череп корона – из листьев обмотка,

Зачем же мне пафос дворцов?

По залам большим, по полю, ошмётком,

Валяюсь, как отпрыск богов.

—

И брошен я ими, и в землю я воткнут,

Как флаг государств-мертвецов.

Их вид на картине, на выцветшей фотке,

Примкнуть к их забвению готов.

—

И царство мое жестоко, но кротко.

В пустующем мире, я – бог.

От смеха трагичного – хриплая глотка.

Средь тысяч зверей, одинок.

Пёс 5-22-А

Я брошенный, дикий пёс,

И в этот последний день,

В полях расцветёт овёс,

Когда в лес уйдет моя тень.

—

Там предки, на поле из роз,

Древних хищников грозная сень.

Я надеюсь им мил симбиоз,

Где един человек и зверь.

—

У хозяина был невроз.

Перед мордой закрытая дверь,

Моё место под весом колес,

Средь бродячих не числят потерь.

—

Я в холодном краю пророс,

Пусть теперь меня греет метель.

Отморожен уж пёсий нос,

Ну а верность всё полнит купель.

—

Каждый пёс, в душе, Христос,

А хозяин Иуда.

Я прощаю тебя в мороз,

Я прощу тебя, даже в капель.

—

Когда сам поскачу в страну грёз,

Я прощу, и побои, и хмель.

Дикий, странный метаморфоз,

Моих предков далёкая трель.

—

Я уйду, дважды брошенный пёс,

Где псоглавцы, шакалы и чудь.

Да не будет там более слёз,

По тебе разве только, чуть-чуть..

Кони 6-22-А

Я слишком слаб, видения зимы

Холодной кожи грубых пальцев,

Предвестник вечной темноты

Во снах слепых неандертальцев.

—

Подобием которых мы

Являлись, словно бы стенальцы,

Что в сумрак праздника чумы,

Кровавой патокой движимы.

—

И пусть действительно слепы,

В кровавом зареве режимов,

Я предпочёл бы быть зверьми,

Во славу пыточной машины.

—

Звериной доли свой удел,

Мне далеки людей хитины.

Их новый миропередел,

В земле оставит лишь морщины.

—

У нас же есть и свой надел:

Всё бесконечные равнины,

Миропорядочность систем

И горький запах керосина.

—

В степи обрушился тотем,

В том помогла нам гильотина,

Под сладкий запах хризантем,

И их горячие порывы..

Рыба 7-22-А

За жабры, на воздух, всё тянут меня,

Ломаются кости, трещит чешуя.

И когти на шее всё давят сильней,

Я рыбой рождён, и сгину я ей!

—

Оставь на песке, вместе с огненным солнцем,

Я мумией стану, высохшим монстром.

Иль в воду пусти, с милосердьем тирана,

Я плохо закончу, в когтях пеликана.