Дарлинг

Недаром в легендах их называли «одушевлёнными растениями», способными творить чудеса

Индиец вкрадчиво объяснял, почему заказ обошёлся так дорого. Уверял, что это корни травы, действительно выросшей на том самом, заклятом, месте, где когда-то стояли виселицы и на землю капала мужская жидкость из обнаженных тел повешенных, придавая мандрагоре колдовскую силу. И потом: легко ли найти сейчас мага, чтоб извлечь этот корень из земли? Мандрагора – не травка-муравка: это, скорей, куст до метра высотой с оранжевыми плодами, которые светятся, как включённые электрические лампочки.

А простой человек идёт на опасное дело пропитания ради, хитростью корешки добывает: привязывает к стеблю голодную собаку, кидает перед ней кусок мяса, так что она его видит, а достать не может. И когда бросается к пище бедный пёс, изо всех сил натягивая веревку, тут и выдергивает он «ведьмин корень» из подземелья.

Заслушаешься. Егор принёс домой этот ящичек с корешками, показал Юле, рассказал о народных поверьях: корешок может разбудить любовную силу, принести удачу в торговле, а если носить в мешочке с монетами полученный от колдуна амулетик из мандрагоры, никогда в деньгах нужды не будет.

А лекари древние умели делать вытяжки и настойки из мандрагоры, которыми лечили от эпилепсии, унимали боль, прогоняли бессонницу.

Но мстительный колдун мог лишить рассердившего его человека памяти и даже рассудка, превратить самого тихого и робкого в развратного, и жестокого, опоив зельем, сотворённым из того же корня, добавив ещё в отвар листьев и стеблей ведьминской этой травы.

– Ну, дай мне кусочек корешка! Я положу в свой кошелёк, а то у меня там только мелочь, даже на проезд не хватит. Может, разбогатею, – сказала жалобно, выслушав россказни мужа, Юля.

Егор захлопнул ящичек и вздохнул.

Он видел, что из семейного их меню мясо почти совсем исчезло, а Юля жаловалась, что и овощи подорожали, и творог им теперь не карману.

– Ну, потерпи, милая, потерпи немного – уговаривал Егор, обнимая жену, – все будет-прибудет, поверь! Мандрагора нам поможет, но по-другому.

Он чувствовал себя виноватым, но изменить ничего не мог.

Хотел хотя бы развлечь жену, позабавить, а только огорчил.