Код Независимости

Однако, проходя мимо популярного летом кафе, где всегда на тротуаре выставлены были очень плотно столики и стульчики с кокетливыми спинками, Ольга увидела дивную голубую газовую горелку. Издали она смотрелась таким огромным нереальным светляком. И это было очень красиво. Ольга никогда не видела такую горелку и поэтому, приближаясь, стала внимательно всматриваться.

Возле горелки стоял единственный столик, а за ним Ольга увидела своих запомнившихся ей так – дедов.

Они сидели в ожидании еды, шапки лежали рядом на столике, и их обслуживал официант в пуховой куртке.

Официант был особенно вежлив, Ольга издалека видела его напряженную улыбку. Официант скрылся в кафе, а деды сидели у газовой горелки и тянули к ней озябшие свои руки. Потирали и улыбались теплу, которое видно щедро получали.

Пораженная такой новой картинкой, Ольга свернула и подошла к кафе. Вошла в него, и попросив кофе и кусок вишневого пирога, села так, чтобы видеть дедов у горелки.

Она видела, как официант отнес им горячее что-то в глубоких широких пиалушках.

И они разом дружно наклонившись, стали хлебать. Не спеша, чередуя хлеб и варево в ложке.

Лица их были осмыслены удовольствием.

Ольга подозвала официанта и, извинившись, стала расспрашивать о стариках на улице и о горелке.

– Да, иностранцы какие-то, богатенькие. Вот заплатили, хозяин им горелку включил, – просто так пояснил официант.

– А так разве можно было?

– Конечно. Плати только, – официант поспешил от нее к старикам.

Полагалась смена блюд.

Ольга видела, что дедов согрела горелка, лица их раскраснелись и они расстегнули свои модные полупальто.

Они еще долго сидели и болтали за своим обогретым столиком, Ольга поняла по губам, что говорят они по-английски.

Потом к ним подошел официант, они рассчитались и поднялись со своих летних стульчиков.

Тут же погас и огонь в горелке. Упорхнул голубой бабочкой.

Деды ушли. Надев не спеша свои шапки, промокнув салфетками долго свои бороды, и под руку, осторожно, чтобы не скользить, покинули пространство у кафе.

Ольга сидела в досаде, от обиды у нее погасли глаза. Они всегда гаснут от обиды. И она, уходя, думала и даже спросила кого-то вслух:

– А так можно было?

И она потрогала рукой быстро остывавшую на морозе горелку.

Ей никто не ответил. Официант уже заносил в кафе со стужи плетеный летний столик и парочку стульев.