Код Независимости

Хотя елка была туго упакована, возможная красота ее подвержена была сетчатой корректировке.

И парочка скрылась ровно в том подъезде, куда и направлялся Дмитрий.

Он постоял еще немного, докурил сигарету, посмотрел на свою елку, вспомнил о ее тяжелых колючих боках. И хотелось Дмитрию так и оставить её здесь, у чужого теперь подъезда. Но ему вдруг стало жалко и себя, и елку. И они вместе, обнявшись, пошли домой.

Это был первый Новый год, который провел Дмитрий не один. Он потратил еще немного времени, чтобы купить ведро, широкое и самое просторное, аспирин и игрушки для новой своей жительницы.

Вдыхая хвойный ее аромат, Дмитрий почувствовал сильное сожаление о том, что все эти годы не занимался столь приятным делом. Но поскорее оправдал свою глупость своею взрослостью.

Ему было так неожиданно хорошо, что он забыл отключить телефон.

И конечно же, первой позвонила она, от которой Дмитрий сознательно бегал последние несколько дней.

Она была рада, что дозвонилась и, конечно же, пришла.

И они пили шампанское, заедая его маринованными огурчиками, потому что другой еды у него в холодильнике не оказалось.

Потом Дмитрий, укрыв пледом свою женщину, которая неожиданно, не без хитрости маленькой, уснула, чтобы остаться у него. Хоть не надолго.

Дмитрий ласково смотрел на мягкое от доброты, всегдашнее её лицо, вдруг вспомнил Наташу, светлость её веселых глаз. И подумал, что примета пустого ведра не сработала.

И он вполне был этому рад, глядя на елку и спящую под ней свою женщину.

И как-то ему перестало думаться о пустом ведре в подворотне. И девушка, которая с ним была, быстро забывалась.

Яркая тетрадь,

20 декабря 2021

Стужа

Она заметила их еще на мостике, под которым она кормила уток. Река была в крупных уже льдинках, но уток это ничуть не смущало.

Ольга, скосив глаза во второй раз в сторону дедов, невольно стала их рассматривать с активным любопытством.

Деды были живописными.

Длинные волосы, длинные бороды. И все это аккуратно причесано, подстрижено.

Деды остановились на мостике и горячо обсуждали, склонив головы вниз, утреннюю трапезу.

Ольга невольно залюбовалась стариками, их оживлению, почти детскому и тихому смеху.

Деды уже казались Ольге не такими старыми, хоть белесая седина их голов говорила об обратном.

Утки были накормлены, батон закончился, и Ольга поднялась на набережную.

Было снежно и очень скользко.