Код Независимости

Переворошив его повнимательнее еще раз, Глаша сдалась и удалилась на кухню. Раздраженно погремев кастрюлями, так ничего и не придумав, она вернулась в комнату и присела возле кучи свергнутых платьев. Села и стала думать, как бы ей одеться: поэффектнее или построже, идя на эту странную встречу.

И нужно ли вообще туда идти. Глаша решительно вздохнула, поднялась с пола и стала развешивать платья свои и блузки опять в шкаф. Ничего из этого гардероба ей не пригодилось, а идти за обновой, это было совсем уж странным.

Её позвала к себе бывшая и давнишняя приятельница.

И пригласила для того, чтобы подарить ей книжку, исполненную и изданную ею самой. Книжка стихов.

Подруга всегда сочинительством занималась, но Глаша относилась к этой ее страсти снисходительно, и старалась не читать ее опусы, чтобы не пришлось что-то высказывать по этому поводу.

Подруга стала женой крупного чиновника, жили они в большой квартире в центре города, с окнами на Неву. Глафира там не была ни разу, но как-то на досуге вычислила окна ее квартиры, гуляя по набережной.

Окна были очень высокими, с овальной сверхрамой. За ними были нарядные маркизы, которые надежно скрывали жизнь за этими окнами от чужих.

Развесив всю одежду, Глаша извлекла из шкафа кота, который лениво устроился спать на мягкой сумке с зимними теплыми вещами.

– Ходь сюда…

Она погладила недовольную пушистую морду питомца своего и тут же бережно уложила его на диван. Кот мяукнул и тут свернулся клубком, явно выражая приказ – его не беспокоить.

Глафира вернулась на кухню и, ничего не придумав о предстоящем визите, решила сварить себе овсянку.

Она всегда побеждала свою нерешительность и всякие страхи – стряпней. Это были пироги или блины. Или борщи вдолгую.

В этом была некая ритуальность и, как ни странно, находился выход, приходило неожиданное совсем решение любой нескладной ситуации.

Каша была сварена, был даже приготовлен по ее особому рецепту кофе, но решения не состоялось.

Глаша не то, чтобы стеснялась своих обыкновенных нарядов и поэтому не очень хотела быть в этом визите.

Она стеснялась своей нестрижки и возможных прямолинейных вопросов подруги по этому поводу, на которые она очень не хотела бы отвечать.

Но если она пойдет в этот дом с высокими окнами, то её обязательно усадят за стол, который будет украшать бутылочка изысканного вина, а там и беседа подразумевается. Сердечная.

Глаша металась вся в сильных сомнениях по нужности этого визита. Всё в ней было против оного.