Оптимистические этюды

И кто знает, может наши ошибки спасли нас от какой-то большой беды. Вот какая у тебя главная ошибка?

Василий задумался, потом медленно, взвешивая каждое слово, сказал:

– Первая женитьба. Потерял почти восемь лет, а мог бы вспоминать эти годы с радостью. А так… Домой идти не хотелось, захожу, еще раздеться не успел, а на меня кучу проблем вываливают, а на десерт еще новости – одна хуже другой. И все вокруг сволочи, рвачи, мошенники, одна она в белом.

Я хлопнул его по плечу.

– Вот, так и надо было. Ты прочувствовал, что такое семейная жизнь, какой она должна быть, зато теперь с Варей счастлив.

Понимаешь, о чем надо дома разговаривать, как проблемы преподносить. Еще что?

– В институте время терял. Учился, в читалке сидел до полуночи, а толку? Ничего не пригодилось. Я сейчас трубы продаю, зачем мне для этого правило Лопиталя знать?

– Тебя дурака не правилу Лопиталя учили, а логически думать заставляли. Как твои трубы, продаются? Проблем и рекламаций не было? Тебе матанализ помог, хотя ты об этом не подозреваешь.

– И еще женщины… – Василий задумался. – Сколько девчонок были готовы со мной и в постель, и на Северный полюс. А я весь такой занятой, на часы смотрю, на электричку опаздываю.

– Это не ошибки, а упущенные возможности. Сейчас ты можешь их вспоминать и думать, как бы тебе было хорошо. А если б было, то может вспоминал этих девчонок со стыдом, совесть бы мучила.

Мы допили пиво, Василий хлебом вытер соусницу, положил хлеб в рот, скривился.

– С пивом все нормально было, а сейчас горло дерет.

Вот еще одна ошибка, надо было глоток оставить. Скажи теперь, философ ты хренов, от какой беды спасла эта ошибка?

Философ

Была у меня знакомая. Окончила он философский факультет в МГУ, училась в аспирантуре, писала диссертацию о том, что все в мире относительно. Я сначала думал, что она теорию Эйнштейна до каждой циферки выучила, а оказалось, что она об относительности мнений размышляет.

– Возьми какую-нибудь картину Пикассо, – говорит она.

 – Если ты ее относительно картин Шишкина оцениваешь, то это ужас во мраке ночи. А если с его подражателями сравнишь, то сам понимаешь, кто из них гений, а кто только с линейкой и циркулем рисовать умеет.

– И что, – говорю, – об этом можно диссертацию написать? Да я таких диссертаций за месяц три штуки настучу. Лишь бы клавиатура не сломалась.

– А ты знаешь, как понятие относительности менялось за две тысячи лет? – спрашивает она, ничуть не обидевшись.