Минуемое

Старик помедлил, но все же послушно выполнил просьбу, нацелив автомат прямо в лицо Мартина. Ствол автомата качался, уходя то вниз, то вверх, то куда-нибудь вбок. Мартин отошел еще на несколько шагов и сделал еще несколько снимков с разных ракурсов. Джейсон еще ни разу ни видел на его лице такого вожделения.

– Теперь дело за малым, – вынес Мартин вердикт, забрав у старика его временные регалии. – Будь здесь, когда мы сюда придем. А лучше вообще не уходи, чтобы нам было спокойнее.

Джейсон развернулся и пошел следом за Мартином, все еще чуя спиной взгляд старика.

Дойдя до угла, где Джейсон пытался облегчить свою долю, они остановились.

– Ну что, как настрой? – спросил Мартин. Джейсон пожал плечами.

Мартин злобно усмехнулся.

– Подставой слегка попахивает, если честно. Как думаешь, не сильно нас хватятся?

Джейсон задумался.

– Мы же даже не знаем, куда он нас поведет.

Мартин тоже помолчал.

– А если и правда подстава? – снова засомневался Джейсон.

– Я же говорю: слегка попахивает, – Мартин назидательно поднял вверх ствол автомата. – Поблизости ничего серьезного быть не может. Захочет увести нас слишком далеко – сразу повернем обратно и его с собой заберем, будет нам колеса надувать.

Джейсон задумался. Вспомнил растоптанную кассету. Закутанных с головы до ног женщин, которые каждый день бросали на него настороженные взгляды.

– А тебя не напрягло, что мы с ним даже условия не обсудили?

– Не, вообще не напрягло, – махнул рукой Мартин.

Джейсон снова взглянул на солнце, пропитавшее небо непримиримой краснотой. Оно слепо уставилось в ответ. Посмотрев в спрятавшиеся за непроницаемыми прямоугольниками очков глаза Мартина, Джейсон коротко кивнул. Мартин по-шакальи оскалился.

– Ну что, пошли? – кивнул он в сторону улицы, на которой дежурило их отделение.

Джейсон пошел было, но вдруг резко остановился.

– Ты иди, а я лучше присяду-ка. Ты ж сам мне помешал. Сам тебя найду.

Мартин усмехнулся и пошел прочь, держа в одной руке автомат, в другой – силой отнятый у местной детворы трофей. Джейсон торопливо расстегнул ремень и опустился на корточки уже основательно, чувствуя себя полноправным властителем своих низменных инстинктов и возвышенных пожеланий.