Шёпот вершин

– Отец, – тихо сказала я, сжимая руки, – ты звал меня?

Он громко закрыл книгу, отчего я дернулась. Отец никогда не бил меня, но с мамой ссорился часто. Во время этого они всегда что-то били, а потому громкие звуки стали для меня сигналом к началу неприятных действий.

Он указал мне на диван. Я села. По глазам заметила, что ему понравился мой наряд.

– Наш гость прибудет сегодня вечером, – начал отец,– он приезжает издалека, поэтому, будь добра, не начинай свою истерику. Не хочу, чтобы ещё и тебя ему пришлось выслушивать.

– Да…, – я кивнула, сдерживая слезы, – поняла, отец.

– И ещё, – он закинул ногу на ногу, заметно нахмурился, – сегодня только смотрины, но это не значит, что ты не выйдешь замуж за него. Я не хочу терять такого крупного предпринимателя, поэтому веди себя скромно, тихо и уважительно. Мужчины это любят.

– Да, отец…

Мир начал разрушался на мелкие осколки, будто вечером меня ждёт публичная казнь. Хотя так и есть. Сегодня я умру, оставив за плечами родной дом, прошлое и лицо того, кого любила всё это время.

Отец заметил моё поникшее настроение. Он подошёл ко мне и сел рядом. Я отшатнулась, когда тяжёлая мужская рука упала на моё плечо.

– Что я сказал про слезы? Сегодня их не должно быть, Нанда.

– Прости…прости…

Я спешно растерла их по лицу, тем самым смазывая макияж.

– "Ну вот, ещё и краситься придётся…".

Когда истерика закончилась, я ушла в свою комнату. В груди зародилось чувство безысходности, которые нельзя было контролировать.

Я, словно птица, загнанная в клетку, металась в ней, пытаясь найти выход. Но с каждым ударом о железные прутья, я лишь теряла силы бороться. А потом я упала. Сил встать уже не было.

– За что!? За что!? Что б вас асуры сожрали!, – я упала на пол и начала и тошно кричать, – ненавижу! Всех вас ненавижу!

Мой крик слышали все, весь мир. Даже, казалось, небеса содрогнулись под сломанной судьбой очередного несчастного…

Дом семьи Хатри. Вечер.

Гостиная была готова к приему гостя.

Я сидела за огромным столом, на котором стояли мои любимые салаты, рыба и сладости. Сари пришлось поменять на более скромное, а макияж сделать менее вызывающим. Мои глаза были красные от слез, а щеки наполнились румянец. Отец недовольно смотрел на меня, сидя напротив.

– Хватит, – он ударил по столу, – не позорь меня, дочка! Это не конец жизни!

– Прости…, – я лишь опустила голову ещё ниже.

Раздался колокольчик.