Превратись. Первая книга

Веде было прекрасно известно, что это оболочки от яиц скатов-хвостоколов или морских котов, виденных ею сегодня, когда они плясали над морским дном.

В забытье от боли она подобрала слабой рукой один из кошелёчков. Тут её скрутило, и она сжала морскую игрушку влажными пальцами.

Еле поднявшись и не позаботившись, чтобы привести в божеский вид измочаленный халат – местность всё равно пустынная – она поплелась к ближайшему лесу. Опушка из тоненьких, дрожащих деревьев почему-то притягивала, как театральная рампа.

Но боль, мешавшая даже дышать, заставила затоптаться на месте. Извернувшись и спустив с плеча халат, она собиралась оглядеть рубец, но не сумела. Взвизгнув от боли, она только предположила, что простирается он от лопатки к талии, и выглядит – мерзее не придумаешь.

Ей почудилось, что кто-то наблюдает за ней, но, заворачиваясь в своё претерпевшее многое одеяние, она ничего и никого окрест не углядела.

Дикие яблоньки расхаживали по крошечной яйле, от них и исходил услаждающий душу, всё густеющий запах.

Они пока не собирались цвести снова, но, казалось, аромат остался здесь с прошлого года. Кой-де виднелись даже перезимовавшие плоды.

Добравшись до зеленой классической травки, и вдыхая сдобный воздух холмов и пышущего здоровьем леса, она попыталась принять такое положение, чтобы боль не донимала её.

Вот так, уткнувшись ничком в тёплую траву, она провела некоторое время в подступающем бреду, стараясь пока отогнать от себя здравые размышления, насчёт того, чтобы вернуться домой засветло.

Надо было добираться по воде.

Сильный и вполне осмысленный шорох заставил её сделать усилие над собой, и бред прошлых часов растаял. Не сразу она повернулась и, стиснув зубы, прилегла на бок.

Сначала ей показалось, что рощица загорелась, потом, что она видит стаю очень ярких птиц, и только, спустя несколько долгих мгновений, она разобралась.

На старой-престарой яблоне среди запутанной паутины толстых веток и зелёного облачка первых листьев, обвив могучий ствол огненно-травяным туловищем, пристроился дракон.

Под зубчатой линией хребта мышцы толщиной в кадку для пальмы подёргивались, будто через них пропускали несильный ток. Глаза внимательно смотрели на гостью этих милых мест.

Тщательно оглядев дракона, Веда, наученная опытом с медведем, медлила, но, в конце концов, напрочь отмела мысль о багаже – то есть, о спрятанном под этой бронёй человеке. Дракон был неподвижен и доброжелателен.