Превратись. Первая книга

Приподнимались и мочки кругленьких ушек, и КЭ умилённо это отметил – быть может, потому что, вопреки всем законам Двойного Отражения, эти незамечаемые самою Ведой движения свидетельствовали: законы наследственности никто не отменял. Так двигаются уши крупных кошачьих в минуты опасности и повышенного внимания…

Кирилл Эммануилович согласился, что это очень верно. Они расстались, он поклонился, улыбаясь неулыбчивым ртом с твёрдыми яркими губами. Вслед Веде он не посмотрел – его любовь к НН носила не ностальгический, вопреки солидному возрасту, а, как и подобает сему чувству, – неистовый характер.

И всё же она тотчас после беседы с директором кинотеатра направилась скорым шагом, хотя каблуки к такой скорости не располагали, именно в Парк – за своим забытым в конторе зеркальцем.

Ведь зеркальце – вещица важная. Никто из учёных ещё не объяснил, почему это происходит… но ведь происходит же! Нате вам – обычная гладкая поверхность, никакой мистики и магнитных волн, но стоит заглянуть в неё – и происходит волнующая и необъяснимая вещь.

Это было куплено третьего дня, и в него Веда ещё ни разу не заглянула. Даже не распечатала.

Она пользовалась служебным входом. Раньше, когда она заходила в контору, то непременно тотчас включит свет в крохотном предбаннике, где почему-то всегда пахло кошачьим любовным одеколоном, и запрёт и эту внутреннюю дверь, памятуя правила безопасности «Хранение документов, гарантирующих Основную Память».

На трёхногом столике разложены всегда папки с бумагами о приёме и выдаче книг и рукописей, копии инвентаризаций за пять лет, информация о перераспределении изданий между школами и культурными учреждениями побережья, копия пользовательских формуляров и иные Документы. Стоял электрический чайник, несколько портретов. Картину с белой лошадью, нарисованную девочкой из местной школы, Веда не замечала, но всегда помнила, что она должна находиться слева и выше.

Ключи отдаст она сегодня вечером, на калитке, под роспись. Тяжёлая связка их мешала порядку в маленькой сумке Веды. Это было одной из причин – если честно, самой главной – желания уволиться из Парка.