Превратись. Вторая книга

Белок был белее глаз чернокожего сурийца с юго-востока, желток более жёлт, нежели волосы девушек северо-запада.

– Засчитайте ему то, что он кокнул на вашем поле в двух верстах ниже по дороге. – Не унималась акула, которой хозяйка первой подложила пачку салфеток – они были из тонкой и крепкой бумаги.

Услышав разоблачение, сделанное дерзкой акулой, дракон едва не упустил с колен подносик.

Сари, сказав «Те, те, так вот оно что», подносик невероятно грациозно поймала и утвердила на коленях гостя.

Веда шумно нюхала рыжие озерца яичницы.

– Извиняйте, – заметила Сари, – что неприкрытую внесли. Я, знаешь ли, милая, – отнеслась она по-женски к одной Веде, – не люблю прикрывать, чем бы то ни было, чирлу: она от этого делается, как бы в затмении. Оно и то ладно: всё Божья пища, но на любителя.

– Так на Юге, кажется, принято? – Встрял покрасневший от стыда и пара над яичницей дракон.

Но Сари не ответила: взгляд её, такой кроткий и бесстрастно-доброжелательный вдруг сделался чуть ли не гневен. Дракон не понял причины, заметив, что Веда как-то любознательно взглянула в ладонь себе.

Взгляд хозяйки, темнея и став почти грозовым, нашёл одного из котят. Она прошипела – так, так, я именно это и имею в виду, а вы, полагаю, знаете, как шипят кошки – одно-единственное слово, действие которого было потрясающим: старший кот пулькой вылетел за двери.

Сари вновь смотрела спокойно, как та каменная пантера со светильником, известная по знаменитой скульптурной композиции.

– Не уследишь, – извиняющимся тоном сказала она.

Веда шепнула:

– Пустяки, честное слово.

Всеволод, по мужской традиции, чуть позже осознавший происходящее, открыл было рот… Пулькой влетел малыш: в лапе у него торчали два предмета, в которых дракон не сразу узнал ложки.

Сари выхватила ложки у леопардёнка и, тщательно обтерев их передником, засим – салфетками, не вполне уверенно положила лодочкой кверху прямо в яичницу.

Веда взяла ложку за витое стёблышко, тонкое и длинное, с фигурками на кончике, и принялась с аппетитом уминать один глазок яичницы за другим. Она так вздыхала и испускала такие хвалебные словечки (чуть неприличные, по мнению умолчавшего об этом дракона), что инцидент исчерпался сам собою.