Превратись. Вторая книга

– Шить туфли так сложно, требуется максимум сосредоточенности.

Она полюбовалась туфелькой, поворачивая ногу.

Всеволод рассматривал листок, но взгляд его был поверхностным и невнимательным. Веда задумчиво сообщала подробности преступления:

– Это очень толстая, очень красивая книга с розовым обрезом.

– Как ты догадалась, если она лежала к тебе обрезом?

– Ну, ты же сам сказал, я умная.

Веда зевнула и шевельнула карту кончиком туфельки.

– Не печалишься ли случаем? Не стоит, о дракон. Ибо печаль – ржавчина на мече.

– Ясненько. – Молвил дракон. – Нет, не печалюсь.

Некоторое время они пристально следили за шевелящейся картой. Всеволод задумчиво разглядывал «дворники» на ветровом стекле, которые неожиданно заработали. Затем раздался лёгкий стук – это туфелька встала, как подобает.

– Надо изучить карту. – Заговорил Всеволод, выключая «дворники».

Последовало молчание. Веда предложила:

– Не съехать ли нам с этой славной, хорошо пропылившейся дороги? У тебя это хорошо получается, если пообещать тебе два слова.

Ни слова не сказав, Всеволод так и сделал: выбрал местечко, где обочина обросла свежей зелёной щетинкой и невесомо свалил на неё оба левых колеса лягушечки. Среди неизменных розмариновых кустов, сразу облапивших стёкла, машина съехала на узкую грунтовую дорогу. Острый запах розмарина наполнил лёгкие складчины. Веда высунула нос в окошко и зубами содрала веточку.

– Представляешь, мама недавно сорвала вот эту штуку для чая, а у неё за спиной кто-то спрашивает: это, мол, что?

И Веда расхохоталась, не выпуская из зубов ветку.

– Люди приезжие… – Неопределённо объяснил Всеволод такое невежество. – Откуда им знать.

Веда закивала и предложила без слов угощение. Всеволод деликатно откусил.

– Ты ведь знаешь, розмарин незаменим, когда не хотят, чтобы дети заводились. – Поведала Веда.

Всеволод сдавленно раскашлялся.

– Теперь знаю. – Приведя в порядок связки, сухо признался он.

В воздухе запахло водой, дном и мокрыми, обсыхающими на Орсе камушками.

– Но тем, кто спросил, – задумчиво продолжала Веда, жуя сочные иголочки розмарина, – наверное, это неважно. Мама сказала, что обернулась, а там стояли два красивых барана.

Они оказались на берегу крохотного прудика. Всеволод, возможно, размышлявший о баранах, едва остановил машину у самой воды, так что гладкое зеркальце разбилось о передние колёса.

Веда открыла ящичек для документов и из-под пары драных лайковых перчаток вытащила красно-синий карандаш.