Превратись. Вторая книга

Она выбежала на эту милую улицу, где особенно прохладно и хорошо…

Всеволод потерянно огляделся. Щебёнка курилась в нескольких местах, кроны деревьев выглядели помятыми, и милая улица, обильно убранная пожжёнными сучьями и бесформенным каменьем, наводила на мысль о прошедшей здесь танковой колонне.

Она увидела Шанаэля, и тут вдруг всё загремело, загрохотало и…

Веда уничтожающе прервала свой рассказ и, подняв подол, принялась исследовать его, суя в дыру палец.

– И перед нами предстал дракон.

Он погладил свою портупею.

– Величественный и отрешённый в своём гневе, величественный и отрешённый.

Он кивнул Всеволоду и без улыбки, но с бесконечной добротой в глазах тихо добавил:

– Прекрасное зрелище. Давненько я не видал…

Он сделал паузу, опуская руку на кортик.

– Я испытал счастье. – Сказал он. – И страх. – Прибавил он, подумав.

Веда скрежетнула зубами так, что Шанаэль, впавший в странную задумчивость, подскочил.

– А я испытала, что мне суют в нос большой хвост.

Она обошла Шанаэля. Тот с лёгкой улыбкой беспокойно шевельнул хвостом.

– Прибирай свой огузок, когда в следующий раз захочешь полетать между деревьями. – Беззлобно сказала Веда, поднимая лицо к дракону.

Она вроде бы сделалась выше от злости. Или дело было в новых туфельках? Всеволод пролепетал что-то невразумительное, оглядывая разгромленную улицу и возвращаясь к лицу Веды, которое находилось ближе, чем обыкновенно.

Это, видимо, было объективным ощущением, потому что, когда она со всей силы ударила ладонью Всеволода по щеке, он автоматически отметил силу оплеухи.

(– Те-те.– Смущённо прокаркал старый Шанаэль.)

В арке за усиленно двигавшимися и в момент скандального происшествия чуть ли не сошедшимися на затылке пёстрыми ушами, показался синий платок, и после короткого вскрика пастора утащила из поля зрения чья-то сильная лапа.

Побледневший дракон без звука снёс унижение. Клок волос прилип к его лбу, и он невольно глянул в сторону Шанаэля.

Шанаэль смотрел тоже в сторону, пучки усов хранили неподвижность.

– Ладно, ладно. – Проворковал старый хрыч, щурясь от эстетического удовольствия при виде цветущей изгороди.

Поймав на себе, как растревоженную блоху, взгляд дракона, он вздохнул и повернулся к нему.