Мозг из жевательной резинки

Над её головой, более удлинённой, чем у него, формы явственно обозначился тоненький золотой обруч.

Он взглядом спросил – не выронила? Она показала капсулы, зажатые в пальцах. Розовые лаковые лепестки когтей непроизвольно выдвинулись, перепонки истончились, как плавящийся воск.

Глядя друг другу в глаза, они испили зелье: он – сам, и тотчас торопливо прикладывал сосуд к её рту. Она так ждала боли, что пропустила первый её укол. Второй заставил её отчаянно закричать, и последнее, что она запомнила, прежде чем уйти во тьму, было прикосновение его рук.

Бит не выпустил её и тогда, когда шквал отвратительных ощущений сотряс его мозг сильнее, чем жалкие людские взрывы.

Он не разжал рук… но мощная сила, что властна над жизнью, преодолела его.

Его зрачки сузились, как игольные ушки, когда он с грохотом, расплетая мощные кольца и ломая крылья, рухнул навзничь. Кисть его руки бессильно раскрылась, пальцы сводило, как от ожога, кожа уже начала сходить клочьями. Последнее Прибежище стойко выдерживало осаду ударов, самолётик, видно, случайно попав в поле его зрения, приподнялся и летал у купола.

И вдруг клюнул бумажным носом. Сине-зелёные глаза с чёрными чечевицами зрачков более не могли удерживать его. Но в последнем усилии они нашли Биррен. Его любимая, его бесценное и единственное сокровище, безмолвно, без стонов переживала последние минуты…

(Фрагмент офисного разговора. Примерно году в двухтысячном после запуска программы Домой.)

– Вышло из-под контроля? Простите? Это вы так называете? О чём вообще речь?

Похоже, он просто нагнетал ярость.

Фараон был пожилой человек, и дорогой костюм не мог скрыть усталости его тела, напичканного в течение семи десятилетий власти немыслимым количеством улучшателей.

Начальник внутренней разведки склонил голову. Его скромная причёска – выбритые виски и пунцовый гребень – свидетельствовала о том, что он не наследовал и не купил должность, а выслужил её. Это был его единственный недостаток. И до сих пор фараон не желал лучшего.

Впрочем, он, и впрямь, не желал.

– Каи, – сказал фараон знаменитым бархатным голосом и полулёг в гамаке, – оставим это, а? У нас война на носу, а вы мучаете дедушку страшными сказками о каком-то эксперименте, начатом нашими мифическими предками и забытом ещё при моём дядюшке, перехватившем власть, не помню у кого. Да, полно,… а может, ничего и не было? Люди древности такие странные. Может, это какое-то художественное произведение? Ну, знаете, в архиве они нашли. Якобы нашли.