Крылатое человекоподобное существо. История одной семьи

– Жаль… тут есть, я бы провёл работу… имеются всякие слабые элементы. Вот знаю я… как мы вчерась копошились с тем, я припомнил. Дюже даже схоже: крепость этакая… но уж она бы покричала.

– Почему?

Тот недоумённо улыбнулся.

– Баба всё ж.

Он стукнул товарища по плечу.

– А ты не морщись. Вижу, ты чистоплюй. Я дело ведаю. Будет какая зацепка…

Он вздрогнул, припомнив, что это слово сегодня уже звучало.

– Семейство этакое. – Твёрдо подытожил. – Указаний ещё не поступило.

Он потёр затылок.

– Может, ждут творческого подхода.

Патриций широко раскрыл глаза, хотя до этого равнодушно смотрел на шкаф. По выцветшему смуглому лбу провели вертикальную черту. Он произнёс, как будто думая о другом:

– Цезарю, полагаю, лучше знать. Сказано, не трогать. Сын, понимаешь, разве виноват…

– И дочка тоже. – Подхватил вихрастый. – Н-да, дочечка. Ну, подождём.

Он снова подошёл к окну и заметил сквозь зубы, провожая взглядом скоро шедшего по двору военного:

– Эт-та что за явление столь яркое?

Патриций поднялся, издалека глянул.

– Верно, в военкомат пошёл отметиться… новоприбывший. А его отослали сюда, по ошибке, как всегда.

– У местного, видать, спросил. – Осклабя зубы, проговорил вихрастый, глядя, как голова шедшего скрылась у воротец заходящего солнца. – Местным всё одно, не разбирают.

Патриций весело попросил:

– Полегче насчёт местных.

Вихрастый пренебрежительно глянул и кашлянул.

– Да, я что… ты не гоношись, кирюнечка.

– Служу небу и земле. – Сухо вымолвил тот.

Но немедленно злоба стекла за воротник. Патриций спокойно кивнул, показывая, что предмет разговора исчерпан.

Вихрастый, впрочем, уже забыл о происшедшем. Он жадно пялился в окно.

– А, глядишь, хорошо он ошибся. Зато дорогу запомнил.

И он рассмеялся. Не глядя, ещё смеясь, вымолвил сквозь зубы:

– А ты чего личико вот этак обтёр тогда?

И он провёл по лицу ладонью к подбородку и зашептал что-то.

– Разве?

– А то.

Вихрастый шутя погрозил:

– Боялся, что с гор Баалзеб спустится? Иль ещё кто? Ежли ты, кирюха, служишь небу и земле, так ты штучки свои брось. Не спустится Баалзеб и, тем паче, заради врага ближних своих. Это, я думаю, и ваш Баалзеб понимает.

– Горы, – мирно отвечал патриций, – вообще, амиго, опасное место.

Тот кивнул, взял из кармана горсть зёрнышек и сунул одно между зубов.