Планета Навь

Поиски внутренних врагов вместо отслеживания внешнего, бездарный сговор с верхушкой спутника, обернувшийся вторжением без предупреждения, и, наконец, такое странное поведение царя, пропавшего с экранов Мегамира в первые три дня войны, когда чёрные страшные корабли спутника бомбили древнюю столицу южного континента, а сотни подразделений, героически нёсших вахту в открытом космосе, оказались в кольце окружения – всё это было забыто счастливыми нибирийцами… забыто ли?

Как можно было забыть, что это именно они – простаки – отстояли государственные границы, соскользнувшие за край карты в бездну? Забыть политические распри политических двойников, злобную грызню за политическое наследство между теми, кто гордился своим безупречным происхождением?

У станков стояли дети… женщины копали траншеи… десятки тысяч прекраснейших девушек сгинули в водовороте войны и воскресли этак, что лучше и не говорить… десятки тысяч юношей не оставили сыновей, унося с собой в жирную нибирийскую землю или в пустоту междумирья бесценную генетическую информацию.

Два материка Нибиру в считанные дни оказались оккупированными, враг высадился на земле третьего и уверенной бронированной стопой шёл, выжигая на своём пути великие города, храмы, школы, испаряя озёра, вздымая беспросветное облако до небес, твёрдо и спокойно шёл к столице, древний воздушный купол которой помешал Высадке.

Ану не было. Когда он, наконец, выступил на радиоволнах Мегамира – под видом того, что изображение невозможно передать – голос его звучал задушенно, он глотал слова, и слышно было, как он перелистывает страницы.

Он ждал ареста, ждал заслуженного возмездия за безмозглое управление, ждал заслуженного обвинения в предательстве, когда двери его кабинета распахнулись и несколько офицеров вошли к нему. Тотчас они преклонили колени и попросили его величество вдохновить народы, обожающие его.

Тогда он послал отворить тюрьмы, приказал восстановить служение в храмах во имя Абу-Решита, милостивого Творца – там уже долгие годы служили во имя Ану.

Ему написали речь, начинавшуюся со слов «Деточки мои дорогие!»

Тогда даже те, кто знал ему цену, замолчали.

Война кончилась…

Отец пожелал, чтобы царские сыновья прошли оставшееся обучение в общеобразовательных учебных заведениях. Это представило чрезвычайные трудности для службы безопасности, но они были решены.

И вот Энки бродил позади детской толпы.