Планета Навь

Нин следовало знать, что швырнуть Энки на канаты не удавалось ещё никому, кроме тёти Эри. А она не тётя Эри. Но бросать оружие в переулке и с плачем поднимать руки Нин не собиралась.

– Я окажу тебе эту услугу, – сказала она, выбирая и слова и тон, – если ты пообещаешь мне не лезть к брату с недостойными мужчины намёками и сплетнями относительно его личной жизни.

Энки молчал, глядя на неё – ясно, отыгрывал время, яростно соображая. Пока он думал, лицо его ничуть не изменилось – хлопнул пару раз короткими ресницами, губы приоткрыты.

Наконец, он решился.

Он прикрыл глаза, открыл и кивнул ей.

Переспрашивать – значило проиграть этот раунд. Нин, молча, направилась в медпункт. Энки пошёл за ней, как ни в чём не бывало рассказывая, какой славный парень руководит забастовкой, смешной и мужественный, и как он, Энки, благодарен ей за новые витамины для малыша – в смысле, для Сфинкса, и какая гнида Энлиль, и что у него есть идея для того, чтобы перевязать… ха-ха, виноват, развязать всю эту ситуацию.

В медпункте к разочарованию Энки, Нин поручила его заботам одной из своих правых рук – опытной помощнице, бывшей с ней с первого дня на Эриду. Энки ничего не сказал, только взглянул с упрёком – но взгляд пропал втуне. Спиной, хоть и невероятно милой, Нин видеть не могла.

Любовно перебинтованный под множественные собственные шутки, он был неохотно отпущен.

Десятник, выгуливавший старую пляжную машину и уговаривавший какого-то неизвестного типа усесться в неё, заверяя, что это как в гнезде на яйцах, издалека дал понять Энки, что занят.

По взгорку издали спускался и поднимался командор – мелькало золотишко и плечо мундира.

Страшный рёв заставил подскочить неизвестного, и тут же машина заработала, а командор вышел на тропу и уже весь видимый стал приближаться к Энки.

– Телохранитель хозяйский. – Услышал командор, проходя мимо этой парочки.

Редактор что-то пробормотал, с ужасом глядя, как золотой ураган несётся во весь опор к Энки.

– Сфинксушка! – Заорал истошно Энки и расплескал могучие руки в стороны, будто собирался поплыть на волнах страсти.

Теперь было уже видно, что по степи бежал светящийся, в золотой гладкой и короткой шерсти, огромный зверь. Зверь? Гигантский, выше Энки на две головы.

Глубоко в блёклом, не выдерживающем жары небе что-то взорвалось, и зверь на бегу задрал башку – посмотрел.