Планета Навь

– Я стремлюсь из тьмы в свет, ибо рождён в том часу нибирийского утра, когда был сотворён мир. – Сказал Энки, совершив ритуал.

Девочка что-то ответила ему. Энки что-то сказал ей. Вопреки своему заявлению, он потихоньку покинул территорию огня и приблизился к подоконнику. Барышня выглядела фея феей, не хуже духа местности, которого обидел Энки, и внушала самое почтительное восхищение. Разговаривать с ней было чудесно, одно удовольствие. Так с обидой подумал Энки.

Только он так подумал, дверь распахнулась.

Девушка на полуслове замолчала. Оба смотрели на молчаливую и почему-то нисколько не смутившуюся Нин.

Сестра милосердия без малейшего милосердия припомнила что-то виденное сегодня на балу. Но когда она решила найти взгляд Нин, чтобы дать ей это понять, выяснилось, что решения и взгляды следует расходовать не так опрометчиво.

Девушки посмотрели друг на друга. Медсестричка слезла с подоконника, вероятно, в уме отсчитывая до девяти. Она нашла в себе силы снова пробормотать кодовую фразу.

Нин сказала:

– Да, ну. Выходной, значит. Что ж, иди.

Интонация её ясно говорила: «Не привези мы с собой эту профсоюзную заразу, я бы тебе устроила выходной».

– Ну, я это, я туда. – Сказала, испугавшись, медсестра, и показала во тьму и хлад арки выхода.

– Да, да. – Холодно подтвердила Нин.

– Позаботься о себе! – Прикрикнул вслед Энки.

Нин сказала:

– Будь любезен.

И, не оглядываясь, прошла несколько шагов. Энки понял, куда она идёт.

Камин неистовствовал, слегка обиженный, что о нём позабыли.

– Ну, Энки.

Он понурился.

– Да? – Смиренно.

– Вот. – Жёстко.

Показала тонкой белой рукой на вырвавшийся рог пламени, долго, как нарочно, державшийся в воздухе, будто не из огня сделался, а из более плотной материи.

– Что?

– Вот! Ты же сказал?

Энки понял не сразу, но сразу согласился с апломбом и, выпрямившись, посмотрел направо, налево и на неё:

– Я виноват.

– Ты виноват.

– Я страшно, страшно виноват.

– Ты очень виноват, Энки. Потому – делай.

– Что?

– Про огонь ты сказал?

– Ну, да… – Неуверенно.

– И что?

– Ты правильно делаешь, что казнишь меня.

– Конечно, правильно. Прыгай.

Подбородочком показала. Энки неуверенно посмотрел в камин.

– Что, сюда… вот ты то, что я подумал, имела в виду?

– Имела.

– Но?

– Не прыгнешь? А я бы тебя простила.

– Правда? – С надеждой.