Планета Навь

– Узенькие…

– Небося, из пуленепробиваемого стекла

– Отведи его поплавать, а нас пригласи из-за угла посмотреть, как он будет сбрасывать плащ.

– Сейчас! она не пригласит. – Возразила стоявшая поодаль медицинская сестричка. – Ей самой плащ нужен, дожди эвон.

– А он сбросит оперение, а мы подберём, а?

– …когда появляются ответы, на которые нет вопроса. Тотем – это вроде штамма древнейшей информации. Иногда думаешь, стоит ли шевелить палкой в этом гнезде древних вирусов?

Последовал быстрый кивок.

– Заметила?

– Нин шарахается от Энки, как от штамма древних вирусов.

– Мы так молоды… – Сказал репортёр.

Энки навострил уши.

– Я – да. – Сказал он довольно громко. – До ужаса. Чувствую себя мальчиком… ну, почти.

Военная девица закашлялась.

– Возможно, именно нашему поколению предстоит странная и страшная судьба… вы замечали, как похожи эти два слова? – Проблеял репортёр.

– Странный и страшный? Да, замечала.

– Я тоже замечал. – (Возвысив голос). – Я всё замечаю.

– И мы рано или поздно сформулируем все вопросы.

Нин благосклонно ответила:

– Если не состаримся и не умрём через несколько лет.

Репортёр подавленно замолчал. Энки поджал губы и закатил глаза.

– Вот так она со всеми. – Сказала Иштар. – Стоит парню, фигурально выражаясь, вытащить пушку, как она уже выстрелила.

– Я горжусь девушками Эриду, способными постоять за себя. – Добродушно сказал низкий голос.

Иштар повернулась и спокойно ответила на взгляд смеющихся глаз Чжу Ба Цзе.

– Я-то могу. – С расстановкой сказала она. – И, кстати, я лицо невоеннообязанное.

– Так, дети, на посадку! – Сказала Эри, стоя во главе стола и позвякивая ложечкой о бокальчик. В отсутствии своего царственного супруга она была самой главной фигурой.

Фигура эта была чудесна. В брючном коричневом костюме Эри выглядела культовой скульптурой из терракоты Эпохи Изысканности. Рыжая стриженая маленькая высоколобая голова с очень точным и щемяще нежным рисунком подбородка была окружена волнующим домашним светом – играли верхушки свечей, и камин позади стола у дальней стены посылал свой успокоительный привет.

Огромное его огненное лоно в кованых змеях и цветах покоилось с торжественным обещанием мира этой семье. И жар источало – пожалуй, чуть грознее, чем требуется от семейного очага.

Но дети Ану теплолюбивы, и, пожалуй, лишь Энки изредка оттягивал ворот рубахи и поддувал туда со страдальческим видом.