Планета Навь

Вокруг цепью выстроились «коконы» – нацелив спрятанные, но готовые выдвинуться по первому приказу дула, не раз покрывавшиеся кровью. То были настоящие опробованные в деле, орудия подавления живой плоти. История Спутника могла бы рассказать об этом, не будь сожжены архивы.

Летели как сонная муха, семь дней по-эридиански. К вечеру седьмого прибыли на место, пересели, пройдя по тамбурам, воняющим дезинсекцией, в шатуны и после соблюдения формальностей, связанных с прибытием высшей персоны, смогли попасть внутрь замка.

Тягость ожидания усилилась оттого, что решено было – как им сообщили уже в спальнях, вместе собраться они не смогли – назначить Свидание не на утро, а на полдень следующего дня. Даже это было против бедолаги заключённого. Хотел ли отец лишить его и незримой помощи утреннего часа? Часа, когда командор был рождён высокородной матерью, которая вместе со всеми, без малейшего слова недовольства и протеста, ожидала решения участи единственного сына и наследника абсолютной власти. Очевидно, командор был рождён под несчастливой звездой или под хвостом незаказанной кометы, как попытался пошутить Энки.

Он тоже вёл себя прилично.

Послушно.

Как мог.

К одиннадцати назначенного дня вся семья собралась в зале, туда же вошла противная сторона – истица с матерью, адвокат и стая свидетелей. Были также военные, высшие чины разведки, до того засекреченные, что выглядели обычными потёртыми клерками.

Вся эта компания разместилась по сторонам квадратного помещения с низким потолком.

Подавленность, страх и страдание, которое не одухотворяло: у всех едва слышно урчало в животах. Поужинать они не смогли, утром тоже ни кому кусок в горло не лез. От неестественного, слишком насыщенного кислородом воздуха, у всех мутило в голове. Будем надеяться, мы тут надышим достаточно углекислоты, сказал себе Энки, оглядывая своих и чужих.

Хладнокровные женщины – тонкая Эри со сложенными, как у футболиста при пенальти, красивыми руками и Антея, на которую слишком долго смотреть боялся даже Энки. Нин бил колотун. Энки придвинулся к ней, но это не помогло; он заглянул осторожно в её серое личико. Нежная маленькая фея едва могла справиться со своими чувствами. Обузданное высокомерие принцессы доставляло ей невыносимые муки.

Наконец, по залу пошёл на цыпочках ропоток.