Планета Навь

Пока пропускная камера делала своё дело, Энки успел состроить рожу в мутноватые стенки камеры.

– Они там, как рыбы в банке. – Сказала Нин, толкнув его под локоть. – Интересно, мама не прилетела?

– Тётя Антея деда сторожит. Если ему сделают революцию, она будет его утешать и гладить по животу, который она же сумеет застегнуть в новый френч. От мамы этого не дождёшься.

Затем со зловещим шипением разъехались дверцы.

Энки успел перекивнуться с братом через плечи Иштар, кинувшейся с поцелуями к какой-то подружке из встречающих, с которой она, дескать, два дня не разговаривала.

Наверное, это здравый взгляд на Эпоху Судьбы. Подружку, девицу военного вида, он не рассмотрел, хотя, кажется, видел эту миловидную раньше. Всё-таки они отработали всю первую смену.

– Дед, небось, перебирает коллекцию анекдотов про самого себя. – Сказала Нин.

– Ну. – Рассеянно согласился Энки, размышляя над тем, как можно не знать кого-то из трёхсот аннунаков, с которыми делил приличный местный кислород и домики с понятными всем иероглифами на двух квадратах приречья в течение сезона.

 – И на калькуляторе высчитывает, на сколько потянут лучшие.

– Почему мы называем его дедом? Ну, в какой это семье папу называют дедом?

– Государственные соображения, Нин. Он сам нам повелел так его называть. Надеется на внуков, крокодилушка наш, душечка. И пусть крокодилы меня извинят

– Надеюсь, они извинят. Интересно, кто обрадует его первым?

Энки сожрал своими золотыми глазами её рот и руку – пальчики сунулись к лицу якобы поправить лён, а на самом деле спрятать лицо от его глаз.

– Тебе, и правда, интересно?

Нин сказала себе: «Ну вот. Ну, вот. Нин дочитала до этого места… интересное место, извините… и, зевнув, закрыла… захлопнула…»

– Я вообще не уверена, что я его дочь. – Нин сунула сомнительную колбу в мерцающий угол Мегамира. – Иногда мне кажется… Что ещё?

Энки вытащил колбу.

– Мегамир в рабочем состоянии, Нин. Того и гляди, превратит твой глинтвейн в какой-нибудь волшебный напиток.

– Он просто вручил меня маме.

 – Молвила Нин. – И тёте Эри. Впрочем, так носиться с хроникой семьи – дурной тон.

– Почему? Разве семья Ану – не оплот Нибиру? Ты куда?

– Спать.

– Завтра выходной, отоспимся. Ну, вот – зевает. А я-то подумал, это предлог… В смысле, вежливо избавиться от общества одного блестящего собеседника.

Нин остановилась у выхода и провела пальцем по книжной полке.

– Ты это читал?

– Литература Юга в упадке. С тех пор, как отменили цензуру.