Планета Навь

Как какой-нибудь заговорщик с клинком у горла. Молодец.

– Посмотреть новое оборудование.

– Какое новое оборудование? – Спросил Энки, глядя на командора.

– Никакое. – Ответил тот. – Не понимаю, о чём толкует сир Хатор.

Хатор и сам уже не понимал. Совершенно спокойно, с достоинством он отбился:

– Словом, шёл мимо. А предлог придумать не просто для военной головы. Это вы, штатские, – глядя на Энки, – врёте, не задумываясь.

Энки согласился.

– Среда виновата. Окружающая. Стекающие капли и всё такое.

Показал на белые шары, на брата.

– Цветочки. … А я иду, кручу своё кино, а он навстречу.

Энлиль во имя братской любви и вонючей щетины Энки не поморщился. Хатор это приметил и примирительно прогудел:

– Куратор, командор не любит, когда так разговаривают.

Энки взъерепенился.

– Как так? Он народные… – повернулся телом в развёрстой куртке, дыша всей грудью – …народные поговорки не любит?

Энлиль стиснул губы, и вот этак, почти губ не разжимая, объяснил:

– Да говори ты как хочешь.

Нин, появившись в проёме двери, тоненько засмеялась. Чудо как хороша, сказал себе Хатор – и бульденеж, умница, посадила.

– О мой командор. …Энки, – кончиком пальца тронула на братней куртке обломанный язык молнии, запутавшийся в растительности столь же богатой, как сад Энки, – благодарю, что заставил его так говорить. Это так…

Пока учёный мозг Нин искал слово, Хатор услужил:

– Волнующе?

– Верно. – Попробовала слово на вкус.

Энки заторопился.

– Как если бы он меня в губы поцеловал.

Энлиля приметно передернуло. Хатор еле слышно и музыкально мычал в вечно улыбающиеся зубы. Энки ткнул в сторону брата испачканным в траве большим пальцем.

– Оп-па. Его колбасит! Зашибись, Энлиль представил.

Выпучил мерзкие глаза, полез сбоку к тонкому профилю командора:

– Он – представил!

Толстяк хохотал со сдержанным наслаждением.

– Вот. – Нин протянула книгу, которую держала в тонких пальцах у бедра.

Энки навис, изогнув стан, и притронулся широким нечистым когтем к названию.

– Про то, что бывает, когда головой об песочницу ударился. Когда пирожки делал.

– Руки.

– Не, не, не думай, я такое уважаю. Для мальчиков очень полезное. Из чего только у нас сделаны мальчики?

– Главное, знаешь, что?

– Чтобы я не пел. Грубиянка. Я вот шпиону расскажу, что ты читаешь, как у него голова устроена.

– Не понимаю, о ком ты.