Планета Навь

Его острый шпиль посреди плоского круглого тела напоминал тулью шляпы. Огоньки бегали на полях шляпы.

Редактор закинул голову и приветливо помахал. Ему, в сущности, тут понравилось. Дело в том, что ему казалось, будто он помолодел.

Сзади и метрах в пятидесяти промчался вагончик с крохотным окном сзади, забранным решёткой. Редактор с сомнением лизнул высохшие от скитаний губы.

Катерок в ту минуту, устроив немыслимую ересь со сменой траектории, сел – чисто упал. Собралась складками дверца, в которой было что-то сказочное, и с места пилота кто-то выбирался.

Вагончик, качнувшись и поёрзав, угнездился в песочнице. Из него аннунак в форме вывел скованного за руки – того типа в корсарке, которого мельком видел редактор в лагере. Тряпку с головы его сняли, и длинными грязными волосами ласково поигрывал ветерок, поднятый посадкой. Только этот ветерок и был теперь милостив к утратившему права.

Из катерка выскочил и быстро пошёл к северу знакомый редактору силуэт. Редактор заслонил измученные глаза двумя пальцами.

Редактор узнал знакомый костюм и волосы прекрасного пепельного оттенка – густые и щедро вздымающиеся от пробора, они были безжалостно приглажены. Редактор подумал о нескольких прядях неопределённого «крэмового» цвета, оставшихся на его собственной макушке, и вздохнул.

Узкие очки, сильный подбородок – определённо редактор видел этого аннунака в святая святых во время решающего разговора относительно целей его полёта в колонию.

Тогда внушительная фигура со сложенными на груди руками в задравшихся рукавах виднелась у окна, как знак мужественности, вроде живой скульптуры, символизирующей определённые услуги Отечеству.

С редактором беседу личную имели такие, как он сам, обычные клерки, с удавшейся жизнью, и только пропуск на тесёмочке, который редактор видел у себя на втянутом из-за этого животе, напоминал ему, что он находится среди страшных нибирийцев в страшном месте.

Это тот у окна сказал тогда доброжелательно:

– Не удивляйтесь…

Сейчас редактор удивляться и не собирался, а попросту искренне обрадовался.

– Агент! – Крикнул он. – Агент, подождите!

Но пепельноволосый мельком навёл на него свои очки и сделал движение – тороплюсь, не обессудьте.

– Что? Что? Что?

Нин выкрикивала глупое прыгающее слово, бегая по комнате для переговоров. Энки сидел на картах, смяв их, и губы его были бледные.