Планета Навь

Теперь у них было четыре истребителя, и Чжу Ба Цзе летал без ведомого.

Конферансье организовал поднятие флага, и его подняли, для чего был приглашён Чжу Ба Цзе.

Среди замундиренных мальчиков и девочек Энки сразу увидел золотую гладкую голову брата.

Энлиль, суровый и надменный, как и все остальные члены отряда, отделённые от окружающих своим жертвенным состоянием, ничем не отличался от тех, что слева, и тех, что справа. Разве что своей красотой. Кукольные черты Антеи, соединившись с грубоватым наследством Ану, были что надо – в меру утонченные… ещё чуть – и слишком уж утончённые… но глаза были чуть приметно малы, губы тонковаты, а подбородок – ну, эта деталь декора у всей мужской половины династии Ану была одинаково вызывающей.

Ишь ты, волосок не шевельнётся, и мундир к лицу ему. Вообще, брат был добрый и справедливый, обладал и другими природными дарами, но был очень холоден и спокоен. Очень холоден. И чертовски спокоен.

Он вступил в отряд в тот же год, когда их перевели в общую школу.

Энки осмеял его всеми доступными способами, но Энлиль ничуть не сердился. Он готовил себя к войне.

Прозвучал гимн. Там шла речь о свободной родине.

Волны музыки всегда оказывали влияние на пылкого Энки. Зима кончалась, а он раньше всех чувствовал поступь весны. Ноздри его короткого грубоватого носа трепетали, и в крови бродила тонкая отрава весны. Для него она была насильница, её маленькие слабые цветочки и мрачные штормы, скручивавшие поручни набережной, зеркально отражали то, что свершалось в нём самом.

Точно это он цвёл, точно это он ломал железные прутья. Он был невысокий и сильный, рыжевато-бурые густые волосы стояли дыбом на дурной башке, стан был тонок, походка то развинченной, как песенка, то он делался деревянным человечком.

Годы созревания дались ему труднее, чем сверстникам. Он знал, что чувствует слишком глубоко, а это недостаток. Он был плаксив, и это скрывалось им со сверхъестественным напряжением. Он был страстен, как голубь, или, как весенний хищник, но до поры до времени придерживал себя.

Прыщи никогда не оскверняли его невысокий широкий лоб, его плечи разворачивались и наливались силой, как крылья, его нрав делался всё сложнее.

Он не понимал своего младшего брата, на которого смотрел сейчас.

Энлиль, младше его почти тремя часами, был совсем иным. Ану устроил свою личную жизнь так, что две женщины одним утром преподнесли ему щедрый дар – двоих сыновей.

Энки родился очень ранним утром, на стыке ночи и рассвета.