Глобус Билла. Третья книга. Бык

Шанни ничуть не удивилась, когда командир, долго крепившийся, выпалил:

– Ну, знаете ли…

Энкиду смолчал.

Разумеется, Билла выбить из седла юморком – заведомо неблагодарное дело.

– У нас такое не принято, чтобы один, – он с умилением заглядывал в свой стакан, – широкоплечий красавец-мужчина срывал бы цветы с уст другого, такого же.

Ас закашлялся. Опрометчиво, потому что хозяин участливо спросил его – не крепко ли?

Шанни сочла долгом вмешаться. Помимо прочего, она прикинула, что хозяин желает развлечь именно её, показав ей своё умение вовлекать нибирийцев в задуманные им сюжеты.

– Пощадите, сир Мардук, они же со стыда сгорят.

Энкиду, по своему обыкновению желавший развалиться на полу и нашедший замену в том, что нечаянно присел на ступеньках, ведущих на галерею, быстро обернулся.

Но не ему одному послышались шаги за высокой дверью. Он сделал вид – тёмный леану, не так ли? – мол, разглядывает комнату, что было оправдано – и позвал:

– Шанни, иди посмотри.

В углу под лестницей только сейчас они заметили портрет. Ей-Абу-Решит, его не было: невидимый дунул между ними и наспех приложил к стене.

Шанни, спросившись для порядка взглядом у сира Мардука, пошла, прижимая губы к бокальчику – её душила нервная весёлость. Потащился немедленно и, конечно, Билл.

На старом портрете молодая женщина, столь неистово красивая, что приходило на ум слово «щедрость», величественно и просто смотрела мимо них.

– Бесспорная милашка.

– Так бы и про ваш портрет сказали.

– Ну… спасибо. – Сумела ответить Шанни хозяину.

Билл повернулся к Мардуку с простодушным и бесстыдным вопросом без слов.

– Так… актриса… – Неохотно буркнул Мардук. – Правда, есть сходство. А вы играете, господа?

Он смотрел на Шанни.

– Я подумал сразу, что вы – играете.

Билл заквохтал:

– Что ж ты молчала? Я бы в Глобус рояль прихватил.

– А разве у вас там нет? Я хочу сказать… что ж вы не взяли с собою инструмент?

– Дядя, у нас был инструмент, но на нём только ваши навязчивые гости играли.

– На чём ты играешь, племянник? – Хмуро спросил он.

– Ни на чём я не играю. Они мне не дают. И петь, дядя, не дают.

– Дама на портрете – она играла на сцене? – Вклинился Энкиду.

– Нет… да, в семейных спектаклях.

– Я тоже играл в летнем лагере один раз.