Глобус Билла. Третья книга. Бык

Но там глубоко уже всё было решено. Око Эриду, её ядро, это яйцо, где зреет, поглядывая, дракончик свободы, увидело его и рассмотрело его и взвесило его.

И приняло решение отпустить.

Треть его крови – вода и растворённая соль выжженного океана.

Треть его мяса – из камней и звёздной пыли погасших недр.

Острые зубы принца лютее обрезков морских ракушек.

Вот только персть… ах, мне душно, Абу-Решит. Пусти меня на воздух к водам и листьям деревьев, на которых напишут мою историю.

Билл сел, и встал на колено, отдавая почести исторической родине, затем вырос во весь рост.

На Эриду океан велик.

Восток в водах, запад – гора, юг написан строчкой, похожей на строчки письма, которое они вытащили из шалой бутылки. А на севере что у нас? Дорога вела куда-то.

Билл повертелся, пытаясь приноровиться к своему обычному ритму движений, и понял, что здесь у него будет другая стенограмма… он впервые ощутил свой рост и вес, как то, что можно соотнести с планетой.

И…

Ап-ч…

И будут у нас вспышки аплодисментов. Эриду приветствовала чих царственного лица взлетевшими песчинками и содрогнулась холмами.

Билл потёр лоб и нос, и на губах, сплюнувших золото, явилась забавно приподнявшая их уголки ухмылка. Акт проявления жизненных отправлений не только повеселил Билла, но и прочистил что-то на горизонте.

В бирюзе и розах гневного марева на севере поплыла и прояснилась дорога.

Билл увидел замок.

– Кто, кто в теремочке… – Прохрипел он.

Кум прах хлюпнул под ступнёй, сдаваясь окончательно. Билл поискал взглядами, брошенными туда-сюда наотмашь, как обстоит с обществом. С обществом никак не обстоит. Никого и ничего.

На западе рапидно увязал шатун, одеваясь в розовую и жёлтую рябь. Чумазый, он был ровно покрыт слоем копоти. Умудрился сесть в дюнах. Из-за высоко вздымающихся призрачных сладеньких волн приносило запах океана. Вот бы туда… так нет – нетяжёлое тело машины отнесло хулиганским потоком воздуха, и незадачливый пилот только и увидел, что пронёсшиеся внизу – рукой достать – настоящие волны Эриду.

Потом мягкий хлопок, и тут же жёлтый взбитый шлак поднялся на уровень окна. Билл, думавший редко, но метко, выскочил, не озаботясь такой мелочью, как шлем.

Глотнув терпкого и непонятного воздуха, упал и принялся исправно тонуть.

К счастью, царского сына вела неизвестная звезда.