Глобус Билла. Третья книга. Бык

Когда с явлением было покончено, Шанни нервно посмотрела под ноги, ожидая, что вот сейчас дёрн взорвётся под натиском подземного владыки и щёлкающая челюсть сомкнётся возле её щиколотки.

А знаете? Так и произошло.

Ас оттащил Шанни от предательского прибрежья под фонограмму напавшего снизу нового знакомого, и оба кинулись к дороге. Земля взрывалась на ходу, лопался потолок подземного дома. Ящер оставил их без своего общества так же внезапно. С дороги, в десяти метрах от озера они смотрели на него, а он на них.

Потом он ушёл в зеркало, и вода мгновенно восстановила неподвижность.

– Он мне напомнил одного политика с Нибиру. – Поделилась Шанни.

Ас не спорил.

– Вполне возможно, что сходство неслучайно. Аннунаки по преданию, щедро использовали ДНК нибирийцев. Может, и заразили какой-то почтенный ящеричий род предками этого политика.

После этих политических анекдотов они чуток повеселели. Явное нападение всегда бодрит. Дорога, над которой властвовал портрет, снова решила сыграть в простейшую геометрию.

Другой её угол показал им вдали подкову залива, где лиловый и синий в обнимку окаймляли дверь в другую комнату Эриду. Пустыня вернулась, и камни проступали, как сны. Медленно потянулась застывающим леденцом вязкая жара, и застрекотали невидимые насекомые.

Шанни резко повернула свой тонкий профиль к западу, к тёмной колеблющейся громаде гор и, поймав вопрос Аса, нарочито бестревожно отвернулась. Но он понял.

Послышался звук. Он шёл, казалось, из глубины, но не земли, и не с воздуха – а рождался внутри черепа, как перепад давления крови.

Там, пугающе далеко, возле гор у изножия великанов, шевелился неопознанный ворох. Возможно, облака, гонимые потоком воздуха и выдавленные из похожих на жерла пушек пещер, сгустились в мареве, потому что только облака могли принимать такую неестественную форму.

Опытный в извлечении из потаённых хранилищ мозга образов художник мог бы нарисовать подобное даже на асфальте. Лучше на это не отвлекаться – пока. Но Шанни учуяла новым чутьём нечто вполне сопричастной здешней природе.

Здесь в полупустыне – если уж искать правильные определения, – на этом гигантском ранчо усмирённых и прирученных ветров, пасшихся между редкими рощицами и вздыбливавших облачка белого песка, – надо было изо всех сил держаться за путевой несессер из глазок-ушек и, ну, ещё что там у нас имеется?

Кстати, что там поделывают двойняшки. Этот вопрос Шанни, как могла более небрежно, задала вслух.