Глобус Билла. Первая книга. Почти человек

– Что, ваше высочество?

– Я имею в виду жанры. У каждого есть свои требования. Эта история – не роман. Уж вы-то должны знать, какие толстые романы сделали имя нибирийской литературе.

– Ах, ваше высочество… Леди Сунн интересная натура, это уж вы должны знать. Характер, личность…

– Я знаю.

– Она увлеклась вашим батюшкой, когда он ещё не увлёкся политикой. По каким-то причинам они расстались. Скорее всего, ваше высочество, имела место разница интересов и жизненных установок. Когда она узнала, что у неё будет ребёнок, леди Сунн оставила всё на усмотрение звёздам.

Говоривший оборвал себя:

– Нет уж… это я отклонился. Это ерунда… ну, упомянул, вы уж… выбросьте из головы… – И он показал, как Билл должен это сделать. – А будущее его величество принялось делать политическую карьеру, следуя своим, э… наклонностям и несомненным талантам.

– Это точно.

– Простите, ваше высочество?

– Ну… таланты.

Далее собеседник Билла забормотал, как после стакана одноимённого напитка, которое папа Билла в госмасштабах выпускал за копейку, брал не менее трёшницы (старыми), но продавал ни в коем случае не раньше одиннадцати утра.

Если смысл сказанного, как следует отжать, крутя фразу резкими движениями солдата, драящего пол в комендатуре и для очистки совести напоследок плюющего под стол, на котором некогда лежал его военный билет, то получилось бы примерно вот что.

Позднее – после того, как звёзды свершили всё, как им хотелось, леди Сунн, узнавая со стороны, так сказать, будущего бывшего отца своего ребенка, пришла в ужас, но смирилась по очень простой причине. Ведь ничего другого не оставалось.

– Его величество умолял её, и она позволила воспитать вас, как наследника. – Выбираясь из нечленораздельной речи, неподобающей профессору, на чистую воду сложноподчинённых предложений, сказал тот, кто взял на себя смелость ответить на некоторые вопросы наследника.

Билл в свою очередь ударился в бормотание и невнятно ляпнул:

– Ведь и она также хочет Унаследовать Всё, что бы она ни говорила.

Профессор укоризненно покачал головой, на коей останки волос были приглажены в ожидании заслуженного лаврово-тернового (в зависимости от политического курса) венка.