Кровь и свет Галагара

Все трое без устали погоняли гавардов, и около полудня вдали показались острые крыши Дигала, небольшого крианского городка в верховьях Зиары, жители которого с гордостью говорили, что Саркат пьет их воду. Нодаль взялся продать в Дигале гавардов и нанять лодку, чтобы добраться в столицу кратчайшим путем. Ур Фта и Кин Лакк согласились на это не сразу. И особенно усердствовал в сомнениях форл, столь тщательно выбиравший гавардов в царском гавардгале. Все же, наконец, он смирился с предстоящей потерей и согласие было достигнуто.

– Тагунский разъезд. Числом – дюжина и один. Зайгалами размахивать – мастера.

Ни царевич, ни Кинн Лакк не успели вымолвить на это ни слова, как раздался властный пронзительный голос:

– Кто такие? Стойте и отвечайте, именем великого Цфанк Шана, властелина Кри и Цли!

– Это гнусная ложь и самозванство, – негромко сказал царевич, а в сторону вопрошавшего с достоинством выкрикнул:

– Здесь Ур Фта, сын воистину великого царя Белобрового Син Ура, и его походная свита.

– Твоя воля, благородный царевич, – вполголоса проговорил Нодаль, доставая из-за спины посох, – Но теперь придется перебить всех до единого. Не следует допускать, чтобы в Саркате раньше времени узнали о твоем прибытии.

– А, это ты, слепой вонючий выродок белобрысого айзурского сарпа! – вновь крикнул тот, кто, по-видимому, стоял во главе отряда. – Как же это тебя мамки без присмотра выпустили? Не ровен час, лобик расшибешь!

Царевич ничего не ответил, только скрипнул зубами, быстро надел на голову шлем, грохнув тугою застежкой, и протянул в сторону Кин Лакка левые руки:

– Лук и стрелы! – словно со дна железного колодца донесся до форла голос Ур Фты.

Тагунский командир, меж тем, хохотал, откинувшись в седле, а вместе с ним веселилась и вся дюжина его подчиненных.

– Дозволь, благородный Ур Фта! – воскликнул закипающий гневом Нодаль. – В три афуса я скину их головы в грязь как мячи для игры в бозабар!

– Постой! Мне нанесли смертельное оскорбление, – раздался из-под зеркального забрала далекий голос царевича. – И не ты, славный Нодаль, прольешь кровь, которою оно будет смыто.