Кровь и свет Галагара

– Клянусь вам, господин! – пролепетал все с тою же подкупающей искренностью хозяин, взвалил мертвого оборотня на спину и выволок во двор.

К немалому удивлению Ур Фты и Кин Лакка, когда стол уже ломился от яств, Нодаль сдержал слово и заставил хозяина перепробовать все блюда и напитки.

– Впрочем, это разумная предосторожность, – сказал Кин Лакк, припомнив свои опасения и попытку оборотня заморочить им голову историей с дигальскими охотниками.

– Любезный Нодаль, я и мой друг обязаны тебе жизнью, – торжественно произнес царевич.

 – Этот подвиг достоин великой награды, и ты получишь ее, когда я воссяду на айзурский престол.

– Благодарю тебя, царевич. Это не потребовало больших усилий. Зато я, кажется, едва не лишился жизни от твоего цохларана, не в обиду будь сказано, – не удержался Нодаль и добродушно рассмеялся. Царевич в смущении молчал, и Нодаль уже серьезно добавил: – Но если припомнить внешние признаки происшедшего, нетрудно прийти к убеждению в том, что тебе присущи истинное благородство и самоотверженность, о царевич!

– Увы, славный витязь, – сказал Ур Фта, – моя проклятая слепота не позволила мне сразу понять, где истина, и вовремя узнать оборотня.

– Не клевещи на себя, о Ур Фта, – вмешался Кин Лакк, – ведь и мне с моим острым зрением не сразу удалось разобраться, что к чему.

– И все же ты понял скорее и, к счастью, не допустил, чтобы я кинулся с оружием на своего спасителя.

– Пустяки! – воскликнул Нодаль и придвинул к себе огромную чашку ароматных золотистых лухтиков.

 – По твоим мудро вопрошающим глазам, бесценный форл, я вижу, что обязан разъяснить вам, друзья, обстоятельства моего появления в этой убогой харчевне. Но поскольку я с самого утра разгуливаю без единого зернышка корса во рту, вы, надеюсь, не будете против, если мой рассказ послужит приправой к этим замечательным, хотя и недостойным, о Ур Фта, твоего сана, деревенским кушаньям?

Ур Фта и Кин Лакк подтвердили, что и сами не прочь приступить к трапезе, тем более если она не помешает их новому знакомцу поведать свою историю.

Но как только Нодаль осушил кружку рабады и принялся уничтожать одно за другим стоявшие перед ним кушанья, сделалось совершенно очевидным, что он не сможет выговорить ни единого слова, пока не утолит свой богатырский голод. Не упускали своего и царевич с форлом.

Наконец, когда на столе уже почти ничего не осталось, хозяин по требованию царевича принес пару отлично просушенных трубок.