Кровь и свет Галагара

 – Но поскольку средних, по-видимому, две и по той, что правее, мы уже прокатились, испытаем ту, что левее.

И эта дорога повела их в гору, но вместо деревни Саклар привела назад к развилке у Зеленого камня. Меж тем сумерки сгущались, и уже становилось очевидным, что до темноты в деревню им не добраться. Приходилось выбирать – или продолжить попытки отыскать нужную дорогу, испробовав оставшиеся две, или расположиться на ночлег прямо здесь, у Зеленого камня.

– Почему-то мне кажется, что даже если мы с разгону кинемся в пропасть, на дне ее нас будет ожидать эта же самая растреклятая развилка, – мрачно заключил Кин Лакк, после чего оба спешились и начали собирать костер у подножья скалы.

Но развести они его так и не успели, потому что вскоре послышались щелканье бича, рычание, и к развилке подошло небольшое стадо в сопровождении пастуха – юного горца в мохнатой шапке, длинном плаще из шкуры гаварда и белых катанных сапожках с красными кистями. Он шагал, насвистывая и играя длинным бичом, и даже не глядел в сторону спешившихся всадников, пока Кин Лакк его не окликнул:

– Эй, честной агар, далеко ли до Саклара?

Юнец отвечал на ломаном цлиянском и говорил неохотно, с ленцой растягивая слова и опасливо посверкивая выпуклыми глазами на хорошо вооруженного Ур Фту, тем временем ощупью проверявшего подпругу на своем гаварде.

– Да-а, ногой подать! Дымок уж носом чую.

– А сам-то оттуда будешь? – продолжал бодро выспрашивать Кин Лакк.

– Сакларские мы, вот стадо гоним.

– А нет ли у вас там какого-нибудь заведения на окраине? Нам бы поесть, попить да переночевать… – Голос у Форла сделался вкрадчивым.

– Постоялого двора что ли? Есть, как не быть…

– Так не проводишь ли нас прямиком туда, честной агар?

– Агар агаром, а не тружуся даром, – сказал пастушок и подло прищурился.

– Какую же ты хочешь с нас плату?

Пастушок взглянул на форла, словно прицениваясь, и с готовностью выпалил:

– Два рофа рабады, лухтики в голечном масле, крылышко фогоратки, мясную похлебку с корсовой кашей, ломоть идреца с жерфом и дюжину лацаев с вареньем.

– И это все в тебя влезет? – сказал Кин Лакк и в изумлении окинул взглядом щуплую фигурку.

– Что не влезет, с собой унесу, – проворчал несытый мальчишка.

– Ладно, по рукам! – не скрывая радости, воскликнул форл, и оба с царевичем вскочили в седла.

По какой дороге из четырех погнал провожатый свое стадо, Кин Лакк к вящей своей досаде так и не разобрал, хотя наступившая тьма и не была ему помехой.