Кровь и свет Галагара

– Никто и никогда, тем паче сын и наследник, не осмелился бы осуждать решения великого Син Ура, да не знают поражения в бою семьдесят семь поколений его потомков, – сказал Кин Лакк, и царь взглянул на него так, будто только теперь и заметил.

– Что за птица сидит на шее твоего гаварда и мешается в наш разговор? – сказал Син Ур, по-прежнему обращаясь к царевичу.

– Это мой друг и учитель, – отвечал Ур Фта, – имя его Кин Лакк, он из племени форлов.

Царь на этот раз лишь притворился удивленным, ибо все это ему загодя ведомо было из ночного разговора с Су Аном.

– Мы встретились в горах, неподалеку от Ализандового грота, – сказал Ур Фта.

– И я всего лишь обучил наследника великого царя нескольким приемам, весьма полезным в бою. Так что он, конечно, незаслуженно величает меня учителем, – сказал Кин Лакк.

– Добро пожаловать в Айзур, славный форл, – учтиво молвил Син Ур, и Кин Лакк, словно подчиняясь его приветливому жесту, вспорхнул и опустился прямо к ногам царя.

– Великий царь, ты видишь в моей руке свирель, чей звук придает силы в бою твоему сыну.

– Колдовская свирель? – спросил Син Ур.

– Нет, нет, простая военная свирель. Ее звучание лишь горячит юную кровь и укрепляет решимость на пути к победе, – отвечал Кин Лакк.

Как бы в подтверждение истинности сказанных слов, он выдул короткую бодрую трель. Ур Фта встрепенулся, но удержался в седле неподвижно, а великий царь только пожал плечами и сказал:

– Юная кровь – на то и юная, что готова разгорячиться по любому и самому малому поводу.

– Отец! – воскликнул Ур Фта. – Позволь мне принять участие в поединках и под звуки военной свирели Кин Лакка испытать свою судьбу на ристалище.

– Нет! Ты еще не готов! – отвечал Син Ур, вновь делая вид, что разгневан. Но не успело разгореться в душе царевича упрямое пламя, как царь еще сказал:

– Ведь гавард у тебя не тот. Замени его белым из моего гавардгала, надень новые доспехи и можешь выезжать на площадь.

Когда отряд черно-голубых айзурских всадников вновь показался на турнирном поле, чтобы сразиться с юными поединщиками из Восточного Залесья, все узнали в красовавшемся впереди царевича. Он не выделялся среди ровесников ни мастью гаварда, ни цветами плаща и доспехов. В глаза бросалось другое – у него не было лица. А когда он достиг середины поля, солнечный луч, пробивший облако, ударил ему в голову и отскочил сверкающим бликом.