Кровь и свет Галагара

Одну из горных долин Шо заполонили неведомо откуда прилетевшие стаи птиц с ослепительным опереньем: уничтожив добрую половину урожая, они взмыли в воздух и навсегда исчезли, подобно закатному облаку, чьи золото и пурпур под вечер плавятся и тают на горизонте. Те, кому довелось своими глазами видеть странные вещи, только дивились и ужасались, и не знали, чего ожидать.

Цлиянский царь Белобровый Син Ур даже не взглянул на новорожденного. Не сдержав рыданий, он сотворил адлигалу, грудью пал на смертное ложе своей возлюбленной супруги Синезубой Дан Бат и обнял ее – словно хотел удержать на пороге вечного мрака.

Но смерть уже одолела прекрасную царицу и проложила ей дорогу в Бездвижный Пустой Океан.

– Велика наша скорбь, непобедимый царь, но велика и радость, – сказал тогда мудрый советник Од Лат, приподнимая на вытянутых руках крепкого младенца, сразу, на диво собравшимся, широко раскрывшего большие темные глаза. – Дан Бат родила тебе сына.

– Фта, Фта ему имя! – воскликнул Син Ур, едва взглянув на наследника.

(Можно предположить, что Фта – имя, неразрывно связанное с какими-то скорбными событиями из истории айзурских дарратов. – А. З.)

В тот же лум советник Од Лат, заподозрив недоброе, поднес младенца к полыхающему факелу, пристально вгляделся в его необыкновенные глаза, поводил перед ними ладонью и скорбно запричитал: – О, горе, горе всем нам, великий царь! Наследник Ур Фта родился слепым!

Ни мудрый советник, ни потрясенно притихшие вокруг приближенные и родичи царя, ни сам цлиянский повелитель не знали истинной причины постигшего их несчастья.

Син Ур выпрямился, подошел, тяжело ступая, к высокому окну и распахнул ставни. Не слыша рыданий, криков и плача, наполнивших покои, великий царь простер бестрепетную руку на восток и обратился со словом упрека и бесконечной печали к самому дварту Су Ану, щедрому и благородному покровителю Цли. Слово Син Ура было тщательно записано советником Од Латом.

Начальные строки его таковы:

Вот пора, когда горю не загородишь дороги;

Вот и радости пора, прекрасная, как ясный рассвет.

Приговоров судьбы не оспоришь, как бы ни были строги,

Воля дварта – закон, силы выше которого нет.

Но случилась пора – гаварду упрямому пара.

Принял радость – вдел в правое стремя ступню,

Сел верхом и в левое стремя ступил – принял горе!

Что же делать теперь? Как выполнить волю твою?

О Су Ан, где же путь и поводья?..

Так говорил Син Ур, и всяк в Айзуре всей душою вторил ему.