Объезжайте на дорогах сбитых кошек и собак

И я закурил «Мальборо», выпустил к потолку душистую голубовато-серую струю дыма, сообщил ему задушевно-искренне:

– Хорошие сигареты!

Карманов улыбнулся гостеприимно-снисходительно, будто он эти якобы безвредные, зато вкусные сигареты сам лично на своей кухне изготовил, и похвалил меня:

– Приятно, когда человек имеет вкус! Кстати, наш Ахмет делает шашлычки – свет не видел! Вам обязательно надо попробовать…

– Как-нибудь… – сказал я рассеянно. – Шашлыки – дело доброе… Кстати, вернемся к нашей печальной истории.

Карманов пожал плечами, показывая всем своим видом, что печальная история вовсе не кажется ему «кстати» только что завязавшемуся между нами душевному разговору. Однако перечить мне не решился.

– Да что… Я уже рассказывал… Подъезжает этот хмырь, Степанов, вылезает из машины…

Я решительно, хотя с извиняющимся видом, перебил его:

– Нет-нет, мне интересно все с самого начала. Вы-то все что там делали?

– Что делали? – удивился Карманов.

– А почему именно там?

Карманов помялся, и я пришел ему на помощь:

– Да что вы стесняетесь! Что я, с облака, что ли? Ну собрались на шашлыки, что такого? Или неудобно, что начальство с подчиненными пару рюмок опрокинуло?

Карманов неуверенно улыбнулся. Я спросил:

– У вас, вообще-то, в коллективе какие отношения?

Он ответил мгновенно:

– Боремся за высокое звание…

– А если попросту?

Шеф проникся ко мне доверием:

– Лучше не бывает! Народ у нас собрался молодой, почти все ровесники.

– В каком смысле? – спросил я осторожно.

– В любом смысле! – решительно рубанул воздух ладонью Карманов. – По работе, конечно, строгий, требует, чтобы все было тип-топ, но народ это понимает, одно дело делаем… А в остальном – как товарищ. У нас, между прочим, за три года ни один человек не уволился.

– Что, так работой этой довольны?

– Конечно! Пусть шевелиться приходится, зато, как говорят, сыт, одет и нос в табаке!

Я невольно перевел взгляд на «Мальборо». Он курил свою сигарету с видом человека, патриотизм которого выше подозрений, и его лицо казалось мне очень знакомым, но памяти не за что было зацепиться, не мог я сообразить – видел я его когда-то или он просто на кого-то похож.