Лекарство против страха

Полностью доверяя словам Позднякова, я могу предположить и гораздо более скучный вариант: я сам слышал о многих случаях патологического опьянения с потерей сознания от минимальных доз алкоголя. Это может произойти от невротического состояния, от перегрева, от пищевого отравления. Вот если Поздняков действительно патологически опьянел от бутылки пива на тридцатиградусной жаре, не помня себя выбрался со стадиона и залег на траве, то пистолет и удостоверение из кармана мог у него спереть «чистильщик» – особо отвратительная порода воров, которые обкрадывают пьяниц…

Неспешно добрел я до автомата и позвонил Халецкому.

– Для вас есть новости, – буркнул он. – Хорошие.

– Что, меня в майоры произвели? – спросил я.

– Об этом запрашивайте управление кадров. А у меня только серьезные дела.

– Тогда поделитесь, пожалуйста.

– Пожалуйста. Химики дали заключение, подтверждающее слова Позднякова…

– Яд? – быстро спросил я.

Халецкий на мгновение замялся, потом медленно сказал:

– Да нет, это скорее лекарство…

– Лекарство?

– Да, химики считают, что это транквилизатор.

– Красиво, но непонятно. Как вы сказали? Транкви…

– Транквилизатор. Это успокаивающее лекарство. Я у вас на столе видел.

– У меня?

– Да, андаксин. Это и есть транквилизатор.

– Что же, Позднякова андаксином отравили, что ли? Для этого кило андаксина понадобилось бы.

– Андаксин – малый транквилизатор, простейшая формация. А из пробки извлекли очень сложную фракцию. Кроме того, не будучи специалистом в этом вопросе, я затрудняюсь прочитать вам по телефону курс теоретической фармакологии.

– Все понял, мчусь к вам.

– Не мчитесь. Можете двигаться медленно, вам только думать надо быстро.

– Тогда я рискую не застать вас на службе.

– А на службе вы меня и не застанете: я стою в плаще.

– Как же так, Ной Маркович? Мне обязательно поговорить надо с вами!

– Больше всего вам подошло бы, Тихонов, чтобы я оставил свой дом и принес в кабинет раскладушку. Тогда вы могли бы заглянуть ко мне и среди ночи.

– Это было бы прекрасно! – искренне сказал я.

– Да, но жена моя возражает. Да и сам я, честно говоря, мечтаю организовать досуг несколько иначе.

– Как же быть? Отложим до завтра? Но знайте, что ужин вам покажется пресным, а постель жесткой из-за мук любопытства, на которые вы меня обрекаете.

Халецкий засмеялся:

– Вы не оставляете для меня иного выхода, кроме как разделить ужин с вами.