Любовь не там, где ищешь… Роман

Я написал записку с местом и временем и через два дня ждал уже у Колизея… И вот мы снова вместе, ты рядом со мной…

Дослушав рассказ, Анжелика сидела и тихонько плакала, перебравшись на ее сторону дивана и прижав крепко к себе, вытирая рукой слезы, катившиеся из глаз и целуя ее в щеку, с этим желанными ямочками, ушко, лоб – везде, куда только могли попасть мои губы. Шепча при этом в ушко:

– Теперь никуда так просто не отпущу, не потеряю и не отдам никому! Перестань, не надо плакать, все позади, мы снова вместе!

Подняв голову и посмотрев в мои глаза, она спросила, как будто бедный маленький котенок, всхлипывая и как бы мяукая:

– Точно не исчезнешь больше никогда? Обещай мне, Ромка!

Улыбнувшись от этого милого вида, представив себе беззащитную маленькую мяукающую кошечку, обняв еще крепче, уверенно ответил, целуя в малиновые губы:

– Никогда, никогда, обещаю! Слово мужчины!

Заулыбавшись до самых ямочек, Анжелика обвила мне руками шею и прошептала, все еще шмыгая и всхлипывая:

– Я тебе верю!

Расцеловав меня в ухо, шею, щеку, со словами «Я сейчас!», легкой и воздушной походкой пошла приводить себя в порядок….

Тем временем официант – «гангстер», подал суп, расставив его на столе, разложив приборы и поставив корзиночку с хлебом и ржаными булочками, пожелал приятного аппетита, ретировался снова на кухню. Аромат от чашек поднимался легким паром, что вызвало у меня жуткий аппетит.

Повернув голову в сторону уборных, я с нетерпением ждал ее появления. Она вышла сияющая и румяная от слез и переживаний, но глаза уже светились счастьем, улыбка не сходила с лица, образовывая эти прелестные ямочки, дорогие моему сердцу.

Я любовался каждым шагом, она словно плыла через весь зал, и он наполнялся светом от ее счастливого сияния.

Проходя через весь зал, путь пролегал мимо столика, где сидели два упитанных, довольно-таки уже подвыпивших мужчин, явно немцев, судя по их пивным животам. Они выкрикивали в ее сторону что-то явно нехорошее, при этом дико смеялись между собой и, махая своими пухлыми руками в ее сторону, жестом приглашали присесть с ними за стол и, показывая на кружки пива, намекая выпить с ними.

Не обращая и не поворачивая головы, с лица Анжелики пропала та счастливая улыбка, оставив лишь еле заметные уголки губ, приподнятых в подобии ухмылки. Один из мужчин встал из-за стола и пошел ей наперерез, смеясь и шатаясь, что-то кричал на своем немецком, теперь уже было слышно, этот режущий слух язык.