Госпожа Тишина

Разбитый вдребезги полк и отбитые пленники – о да, тут было за что мстить!

Поэтому, опасаясь нападения, Санада приказал двигаться форсированным маршем к столице клана. Лишь сейчас, когда первые беженцы втягивались в ее ворота, офицер почувствовал значительное облегчение. Подстегнул усталого коня, двинулся к укреплениям. Он был последним, кто проехал через ворота. Створки их закрылись за ним со скрипом и грохотом.

Слуги уже ждали их там, крестьяне принесли домашней еды, разговаривали со спасенными, предлагая места в своих домах, целительницы занялись ранеными и изможденными.

Санада уже хотел сойти с коня, но вдруг понял, что его люди все еще сидят в своих седлах. Словно бы… И тогда он заметил это!

По главной дороге к ним направлялся конвой облеченных в голубые доспехи самураев. Личная гвардия господина Фукуро, по крайней мере та ее часть, которую не забрал с собой Кицунэ. Однако возглавлял ее не старый даймё, а другой человек. Молодой Конэко смело вел самураев, и лишь присутствие идущей за ним госпожи Мэйко напоминало о терзающей ребенка болезни.

Конвой остановился, и все взгляды скрестились на мальчике.

Мгновение ребенок выглядел неуверенно. Он был бледен, как всегда, но от него исходила редкая сила. То ли он чувствовал себя лучше, то ли получил от медички какие-то лекарства – этого Санада не знал.

Конэко взглянул на Мэйко, а когда она кивнула ему, начал речь.

– Друзья! – крикнул он. – Приветствую вас в нашей столице, Хэйва-но-иэ, Доме Спокойствия! Вы подданные моего отца, доброго господина Фукуро, а это значит, что Дом Спокойствия – это и ваш дом! Наши самураи отправились мстить за ваши обиды, а наши подданные, живущие здесь, приютят вас на столько, на сколько это будет нужно.

Санада глазам своим не верил. Конэко говорил с настоящей силой, как и подобает наследнику даймё великого клана.

Через минуту Конэко немного отступил назад, а на его лбу заблестел пот. Однако люди уже не смотрели на мальчика – после радостных и благодарственных возгласов вернулись к распаковыванию пожитков. Семьи приглашали гостей, кто-то радовался, увидев дальнего родственника, еще кто-то плакал от благодарности за заботу.