Остров Надежды

В новом жилье они были рады всему: своей кухоньке, прихожей, двум комнатам, отдельному ходу. Дочь оставалась равнодушной к родительским переполнениям чувств. К своей комнатке она быстро привыкла, на первых порах повосторгалась подмосковным ландшафтом, открывавшимся из ее окна с высоты голубиного полета.

– Если не возражаешь, жена, разрешим сегодня по чарке, – предложил Дмитрий Ильич с заискивающим выражением на чуточку повеселевшем лице – кагор не произвел впечатления, не сумел добраться до жил.

– Ты бы смерил температуру.

– Термометр – признак болезни.

– Хорошо. Я водку подам…

– Если не ошибаюсь, у нас задержались в резерве главного командования грибки и огурчики?

Как и многие мужчины в преддверии стопки, Дмитрий Ильич называл закуски уменьшительными именами.

«Надо жить легче, щадить семью. Меньше деспотизма. Не приносить с собой мрак. Сомнительные объяснения по письму не затевать. Все само собой образуется». Возникали умиротворяющие мысли. И тут совершенно некстати – телефонный звонок.

– Неудобно, – сказала жена. Для нее телефон был окном в мир, и она без всякого предубеждения относилась к этому бичу нервной системы. – Может звонить Зоя…

Через минуту сухой ее голос размягчился, в нем заиграли живые и, пожалуй, кокетливые нотки:

– Дома, конечно, дома, Лев Михайлович! Он рядом… вырывает трубку. – Подозвала глазами мужа: – Бударин.

Дмитрий Ильич весело поприветствовал дружески расположенного к нему вице-адмирала Бударина, продолжавшего с прежним комсомольским жаром заниматься делами прогрессирующего подводного флота.

Игривый тон, обычно сопровождавший общение с неунывающим, проперченным прибаутками и моряцким жаргоном адмиралом, быстро погас. Дмитрий Ильич перехватил трубку в левую руку, присел у тумбочки, по привычке щелкнул шариковой ручкой.

– Невероятно… Лезгинцев?

– Что случилось? Что-то с Лезгинцевым? – Жена присела рядом, почуяв недоброе, но, кроме густого рокота бударинского баса, ничего уловить не могла.

– Что ты знала? – Дмитрий Ильич положил трубку. – Где письмо?

– Вот оно. – Она проследила за тем, как муж осмотрел конверт и вытащил клочок бумаги и фотографию Зои.

– «Зоя! Прости и прощай. Юрий». – Дмитрий Ильич перечитал запрыгавшие буквы, обратился к жене: – Где она?

– Ушла позвонить… в Ленинград.

– Письмо из-под Ленинграда.