Шестьдесят дорог к счастью. Сборник рассказов

 – Николай немного помолчал, потом взглянул мне в глаза и дрогнувшим голосом произнес: – Петро, я хочу тебе кое в чем признаться: после нашей встречи у меня было сильное желание проверить наше с тобой родство с помощью генетической экспертизы… Но теперь я этого делать не буду принципиально, и знаешь почему? Потому что никакая экспертиза не заменит мне общение с братом! Есть и вторая причина, не менее важная: пока я вижу тебя, возвращаюсь в свое детство. А ведь такая уникальная возможность дается далеко не каждому!.

Все-таки она женщина…

За стенкой раздался грохот бьющейся посуды, и сразу же вслед за ним – мужская отборная ругань. Это произошло настолько неожиданно, что я невольно вздрогнула и вопросительно посмотрела на мать.

– Не обращай внимания, – спокойно проговорила она, прихлебывая чай из блюдца. – У Ирки опять буянят!

– У какой Ирки? Семеновой, что ли?

– Ну, да. Одноклассницы твоей бывшей. – Мама придвинула к себе вазочку с вареньем. – Да ты кушай, кушай, дочка, пока завтрак не остыл.

Я действительно последнее время довольно редко посещала свой родительский дом с тех пор, как, выйдя замуж, перебралась на другой конец города в квартиру мужа. Все некогда, да некогда. Как белка в колесе: работа – дом, дом – работа! А между ними ребенок и муж со всеми прилагающимися к ним заботами и хлопотами!

Я вдохнула:

– Ты права, ма! Знаешь, когда вчера Димка отвез Верочку к Елене Сергеевне и решил провести у нее все выходные, я тоже решила сразу после работы поехать к тебе.

– Ну и умничка! Отдохнешь хоть немного от своей круговерти. Соседи бы только не мешали. – Она с неодобрением глянула на стенку, за которой снова раздались крики.

– Да уж, поотвыкла я от такой слышимости. Все-таки сталинские дома – это не то, что брежневские коробки! А что это за мужик там матерился? Муж ее, что ли?

– Почему муж? Она самая и есть! Да и не замужем она. Кто ж такую возьмет? – мама усмехнулась: – Хотела бы я посмотреть на такого человека… С мамашей своей, Наташкой-алкашкой, опять чего-то не поделили.

– Ты что, мам, – я ведь явственно слышала мужской голос…

– Иркин это голос, Катюша! Неужели забыла? Хотя, конечно, голосок у нее действительно, погрубел еще больше. – Мама немного помолчала, задумчиво помешивая ложечкой остывший чай. – Несчастная она. Жалко мне ее. Да и не виновата она по большому счету.