Шестьдесят дорог к счастью. Сборник рассказов

Какое счастье, что в свое время я неплохо освоил не самый большой музыкальный инструмент, ведь шагать, например, с геликоном, было гораздо тяжелее! Я мечтал только об одном: чтобы изнурительный музыкальный марафон закончился, и я бы освободился  от опостылевшей музыки и  ненавистной службы…

Радость  «дембеля», сопровождавшегося звучанием ротного духового оркестра, была сильно омрачена, благодаря только этому музыкальному факту. Поэтому на гражданке я,  повинуясь какому-то внутреннему позыву, нарочно  устроился работать в область, никак не связанную с музыкой.

Но хитрая судьба исподтишка пнула меня еще раз, направляя в нужную ей сторону! Все дело было в том, что я влюбился в нашу нормировщицу Катю. Близко мы с ней познакомились на вылазке, организованной как-то в выходные дни нашим механическим цехом.

Дело было осенью, погода способствовала, и я решил, наконец, заговорить с  девушкой, на которую уже давно «положил глаз». Как выяснилось, у нас с ней было много общего, но поразило меня больше всего то, что, рассказывая о своей семье, Катя  упомянула отца – большого фаната классической духовой музыки.

– Ты, знаешь, Костя, сколько у нас в доме таких пластинок? – с жаром говорила она. –  Эти трубы, гобои, валторны звучат у нас с утра до вечера!

– А разве твой папа не работает? – спросил я уныло, чувствуя, как у меня сжимается сердце. Уж  больно не хотелось мне бросать понравившуюся девушку из-за музыкальных пристрастий ее отца.

– Почему не работает? – удивилась она. – Он служит в городской филармонии, преподает в музыкальной школе, а по выходным подрабатывает в Доме пионеров.

– Кем же? – пролепетал я, покрываясь холодным потом.

– Ведет секцию медных музыкальных инструментов. И, кстати, пользуется большим уважением и любовью ребят! – Катя явно гордилась своим отцом. – Мне и самой очень нравится такая музыка. Знаешь, я даже, будучи маленькой, просилась к нему, и, возможно, попала бы.

Представляешь, директор ему какого-то блатного пацана навязал, правда, тот мальчишка, по словам  папы, был, действительно,  прирожденным трубачом, хотя и равнодушным к музыке. Поэтому, видимо,  он и ушел, недоучившись. Вот папа и пригласил меня сразу же на освободившееся место, но к тому времени у меня уже были другие интересы.