Начальник. А у меня стрельбы!

Цаплин же продолжал вопить:

– По порядку номеров, слева направо, рассчитайсь!

Первым в шеренге стоял Смирнов который вместо ожидаемого «первый» раздраженно произнес:

– Виктор, ты до одиннадцати считать разучился? Хорош комедию ломать.

Цаплин побледнел и явно растерялся. Спорить с подполковником не хотелось, но и ссориться с начальником хотелось еще меньше. Неизвестно чем бы это закончилось, как ситуацию спас молодой спецназовец, имени которого Андрей еще не запомнил. Неожиданно для всех он гаркнул, что было сил:

– Одиннадцатый! Расчет окончен!

В этот самый момент дверь кабинета начальника широко распахнулось и вышел Он.

Чтобы о нем не говорили, полковник был видным мужчиной. Рослый, широкоплечий и даже небольшой животик, появившиеся на пенсии, не вводил в заблуждение, кто победит в рукопашном поединке – достаточно было одного взгляда на круглое жесткое лицо с перебитым носом и несколькими побледневшими шрамами.

Форма на полковнике сидела как влитая. Общую картину не портили даже одетая не по сезону фуражка и специальные перчатки с обрезанными пальцами и накладками на костяшках массивных кулаков.

Полковник остановился, чуть не дойдя до середины строя, и в то же мгновение Цаплин проорав:

– Отдел, равняйсь, смирно! Равнение на середину! – строевым направился к начальнику для доклада.

Подобное Андрея уже не удивляло, терзала мысль сколько вообще этот цирк продлится, торчать в дубленке в хорошо прогретом помещении становилось некомфортно.

Наконец, уяснив сколько человек в строю, кто и по какой причине отсутствует, начальник повернулся к строю:

– Здравствуйте, товарищи!

«Мне это снится» – мелькнуло в голове Андрея, пока выдрессированные еще срочной службой голосовые связки воспроизводили ответное приветствие.

Стекла гудели…

– Вольно, – скомандовал полковник.

– Вольно! – продублировал Цаплин и попытался встать во главе своего подразделения, но так как места ему не оставили шеренга колыхнулась и, ломаясь, пришла в движение.

За всем этим нестроевым бардаком полковник следил, задумчиво склонив голову к левому погону. Когда все устаканилось, полковник приступил к личному осмотру подчиненных.

«Одиннадцатому» велел подтянуть ремень, следующему поправить шапку, третьему объявил устный выговор за отсутствие одной пуговицы на бушлате. К Цаплину замечаний не последовало и тот засиял как начищенный самовар и даже запыхтел от удовольствия.

За ним в строю стоял Слава.