Эффект озарения. Сборник фантастических рассказов

И не поверить будет труднее, чем взглянуть на солнце.

Что он имел в виду? Человек может взглянуть на солнце, но это для него не очень приятно. Да и небезопасно для глаз. Но ведь может, это не трудно.

Могут ли слова Горбункова означать, что верить ему так же опасно, так же неприятно, но возможно?

Одно я мог понять чётко: Андрей Горбунков – твёрдый орешек.

Но где он этого всего нахватался? Анкета говорила, что его мать обычная швея-мотористка, а отец проработал двадцать лет охранником в ЧОПе. Сам Андрей окончил школу, отучился два года в техникуме и пошёл в армию.

Но зачем подговаривать почти всю команду матросов крейсера? Неужели всё-таки массовый психоз? Но почему только у тех, кто был в новом экспериментальном обмундировании с медной нитью?

Вопросов было больше ответов раз в сто, не меньше.

У меня потихоньку начинала ныть голова от умственного перенапряжения. А мне предстояло ещё опросить восемь человек из команды матросов, причисляющих себя к этой ново зародившейся секте «слухачей».

– Оставшихся восьмерых можете не опрашивать, – неожиданно заявил Горбунков. – Они вам ничего нового не расскажут. Всё то же самое, что и предыдущие.

– Я должен, – почему-то со страдальческой ухмылкой сказал я.

– Понятно. Служба.

– Так точно, товарищ матрос.

Я встал из-за стола. Андрей поднялся тоже. Мы пожали друг другу руки и я сказал:

– Спасибо за беседу.

– Пожалуйста.

– Скажу честно, Андрей, – глядя прямо ему в глаза, на прощание начал говорить я, – не понимаю, зачем вам это нужно.

И как раз в это мгновение я почувствовал весь ужас, всю неминуемость всего-всего в глазах Андрея. Неминуемость времени, неминуемость случайностей, неминуемость добра и зла. Как будто из глубины его глаз на меня взглянула не человеческая сущность, какой являлся Андрей Горбунков, а то самое высшее божество.

– Я не могу, – твёрдо произнёс молоденький матрос со стальным, немигающим взглядом. – Может тот, кому дано. И мне дано, но другое. Трудное для вашей веры, но лёгкое для моей. А значит, предначертано мне выполнить волю его, как свою собственную.

Андрей не просто говорил, а как будто декламировал заученные строки из священного писания.