Эффект озарения. Сборник фантастических рассказов

– Больше фортепиано?

– До потолка.

– Как до потолка? – удивился Иван. – Шутка?

– Сам увидишь. Он из труб таких, как… духовые инструменты.

– Какие?

Андрей сдался.

– Не знаю я. Мне самому Алмаз объяснял. Поедешь и сам всё увидишь. И музыкант этот, немец, тебе всё доходчиво объяснит. Его зовут Ганс Лаукерт, если я не путаю. Спросишь музыканта-исполнителя Костёла, тебя с ним познакомят. А мы предупредим, что ты уже едешь.

Иван почувствовал, как волнение заполнило его изнутри. Щёки запылали, как от стыда.

– Он давно ждал человека, которого смог бы научить играть на органе. И нам показалось, что ты самая подходящая кандидатура.

– А как на нём хоть играть, на этом органе? – решился уточнить Иван. – Как на рояле или по-другому?

– Алмаз мне объяснял, что на органе играют и руками, и ногами.

– И ногами? – переспросил Иван.

– Ну, да, и ногами, – кивнул Андрей. – А что, это проблема?

– Нет, – Иван даже улыбнулся, – наоборот. Похоже, это как раз то, что мне нужно.

– Ну, вот и отлично.

– Да, запомнил.

– Тогда вперёд, в административный корпус, заполнять форму убытия и приобретения индивидуальной деятельности.

Коробочка в руке Андрея запищала и световой индикатор погас.

Собеседники пожали друг другу руки и зашагали по тропинке парка в сторону корпуса администрации.

Вечером того же дня между Андреем Беловым и Алмазом Бумагиным состоялся разговор. Оба общались через перекодированные гарнитуры, работающие на неофициальных, более высоких частотах.

– Приветствую, Алмаз! – остановив мобиль на дорожке посреди леса, заговорил Андрей.

– Привет! Что-то срочное? У меня концерт через пять минут, – без какой либо нервозности в голосе ответил Алмаз.

– Только что проводил нашего общего нового знакомого. Посадил до Екатеринбурга, а там пересадка до Кёнигсберга.

– Значит, он согласился?

– Да.

– Это классно! Будем работать.

– Когда ты его хочешь поставить в известность?

– Ну, ты спросил, – раздался смешок Алмаза. – Пусть сначала научится, втянется в процесс, освоит технику. Он же чистый, как лист.

– Это мне понятно. Для этого протезы мы сделаем. С ними он мастером станет, не хуже тебя.

– Было бы здорово…

– Вот только вопрос: когда это произойдёт?

– С его восприятием музыки, повышенной нейросенсорикой, я полагаю, приблизительно через полгода, пять месяцев, не раньше.