Разные понятия

За царя, родину сладко и смерть принять!

– Хорошо? – добавляет он.

Родька присвистывает губами.

– И-и, до чего чудесно сочинено, скажите пожалуйста!

– Хорошо было в 53-м, – говорит с одушевлением Бахмутов: – лихо в атаку ходили, конь в конь, молодец к молодцу, только этишкеты покачиваются.

– Ты Вознесенский уланский помнишь? – добавляет он: – рыжий, на рыжих он был?

– Господи, как же не помнить, Создатели, – говорит Родька, захлебываясь от радости.

– Хороший был полк, но до нашего далеко, – заявляет Бахмутов.

– До нашего? Господи, отцы… до нашего? Как до неба им до вашего!.. – восклицает Родька, который никогда не служил в военной службе.

– Хм, куды им до нашего! – саркастически ухмыляется он.

Лицо Бахмутова делается задумчивым.

– И все это ушло, Родька, – говорит он: – все ушло! Куда это только молодость людская уходит?

Он вопросительно глядит на Родьку, но тот безмолвствует, не зная, что ответить. В маленькой комнате делается тихо. Только дождь и ветер стучат в тусклое окошко и тоже не дают ответа, в те земли, куда уходит людская молодость, они не заглядывали никогда.

Бахмутов начинает молчаливо ходить из угла в угол. Половицы поскрипывают под его шагами и стекло лампы монотонно потренькивает. Ироида шепчет за перегородкою:

– Прибежали тут антихристы-фарисеи, говорили Аллилуевой жене милосердной: «Ты скажи, Аллилуева жена милосердна, покажи, куда Христа схоронила»?

Отвечает им Аллилуева жена: «Бросила я Христа в печь во пламя»! Антихристы в печь заглянули, Аллилуева младенца увидали, заплясала они, заскакали, заслонкою печь закрывали, из Аллилуевой кельи пропали.

Аллилуева жена заслон открывала, слезно плакала горько причитала: «Согрешила я, грешница, согрешила, свое детище, свое милое погубила»!

– О, Господи, Господи, Господи! – шепчет Устинька.

– Хорошее времячко было, – говорит Бахмутов. Он присаживается у стола и задумывается. Ему вспоминаются старые битвы.

Голос Ироиды шепчет за стеною:

– И сказал ой Христос-Владыко: «Ты не плачь, Аллилуева жена, загляни-ка ты в печь во пламя».

Заглянула Аллилуева жена во пламя, увидала в печи вертоград райский, в вертограде трава шелковая, по траве младенчик ее гуляет, золотую книгу евангельскую читает, за отца, за мать Бога молит!

– Вот и шушун готов! – добавляет тот же голос.

– О, Господи, Господи, Господи! – вздыхает Устинька.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».