Трудно быть богом (сборник)

По крайней мере для нас с тобой. Но есть люди очень хорошие, замечательные, для которых этот ужас еще не кончился. И я должен им помочь.

Она глубоко вздохнула, поцеловала его в шею и тихонько высвободилась.

– Приходи сегодня вечером, – попросила она. – Придешь?

– Обязательно! – горячо сказал он. – Я приду раньше и, наверное, не один. Жди меня к обеду.

Она отошла в сторону, села в кресло и, положив руки на колени, смотрела, как он одевается. Румата, бормоча русские слова, натянул штаны с бубенчиками (Муга сейчас же опустился перед ним на корточки и принялся застегивать многочисленные пряжки и пуговки), вновь надел поверх чистой майки благословенную кольчугу и, наконец, сказал с отчаянием:

– Маленькая, ну пойми, ну, надо мне идти – что я могу поделать?! Не могу я не идти!

Она вдруг сказала задумчиво:

– Иногда я не могу понять, почему ты не бьешь меня.

Румата, застегивавший рубашку с пышными брыжами, застыл.

– То есть как это, почему не бью? – растерянно спросил он.

 – Разве тебя можно бить?

– Ты не просто добрый, хороший человек, – продолжала она, не слушая. – Ты еще и очень странный человек. Ты словно архангел… Когда ты со мной, я делаюсь смелой. Сейчас вот я смелая… Когда-нибудь я тебя обязательно спрошу об одной вещи. Ты – не сейчас, а потом, когда все пройдет, – расскажешь мне о себе?

Румата долго молчал. Муга подал ему оранжевый камзол с краснополосыми бантиками. Румата с отвращением натянул его и туго подпоясался.

– Да, – сказал он наконец. – Когда-нибудь я расскажу тебе все, маленькая.

– Я буду ждать, – сказала она серьезно. – А сейчас иди и не обращай на меня внимания.

Румата подошел к ней, крепко поцеловал в губы разбитыми губами, затем снял с руки железный браслет и протянул ей.

– Надень на левую руку, – сказал он. – Сегодня к нам в дом больше не должны приходить, но если придут – покажешь это.

Она смотрела ему вслед, и он точно знал, что она думает.

Она думает: «Я не знаю, может быть, ты дьявол, или сын бога, или человек из сказочных заморских стран, но если ты не вернешься, я умру». И оттого, что она молчала, он был ей бесконечно благодарен, так как уходить ему было необычайно трудно – словно с изумрудного солнечного берега он бросался вниз головой в зловонную лужу.

Глава восьмая

До канцелярии епископа Арканарского Румата добирался задами.