Мастер Иоганн Вахт

Он не мог отрицать пользу и надобность судебных учреждений вообще, но зато всю свою ненависть обрушил на адвокатов, которых поголовно считал если не жалкими обманщиками, то по крайней мере ничего не стоящими людьми, которые ведут постыдный торг всем, что есть на свете святого и достойного уважения. Дальше увидим, что этот разумный человек, имевший такие здравые и правильные взгляды на все остальные человеческие отношения, в этом пункте впадал в грубейшую ошибку, наравне с простонародьем. С другой стороны, он не признавал ни благочестия, ни истинной добродетели у сторонников католической церкви и не верил на слово ни одному католику; но этому предубеждению еще можно было найти извинение в том обстоятельстве, что он вырос в Аугсбурге и там с детства пропитался твердым, почти фанатическим духом протестантской религии.

Можно себе представить, как мастеру Вахту больно было видеть, что сын его лучшего друга пошел по той дороге, которую он презирал до глубины души.

Но воля покойного была для него священна; притом всем было известно, что Ионатан, по слабости телесной, не годился ни на какое ремесло, сколько-нибудь требующее физической силы; а когда старый Теофиль Эйхгеймер побеседовал с Вахтой о божественном значении наук, да при этом похвалил маленького Ионатана, отозвавшись о нем, как о кротком и смышленом мальчике, то наш мастер на ту минуту позабыл об адвокатах, об юриспруденции и о своих предубеждениях.

Всю свою надежду полагал он на то, что Ионатан, нося в своем сердце отцовские добродетели, как только достигнет зрелого возраста, так и поймет всю постыдность избранного им ремесла, а следовательно, и бросит его.

Пока Ионатан тихо и благоговейно занимался дома ученьем, Себастьян все более предавался своим буйным наклонностям и становился настоящим сорванцом. Но так как относительно плотничьего ремесла он был весь в отца и по части усердия и чистоты работы нельзя было требовать ничего лучшего, то мастер Вахт приписывал его недобрые проказы чересчур горячей крови, прощал ему все, надеялся, что он «перебесится» и что странствия по чужим городам, как говорится, «обточат ему рога».

Вскоре Себастьян действительно пустился в дальние странствия, и мастер Вахт только тогда прослышал о нем, когда юноша, проживавший тогда в Вене, достиг, совершеннолетия и написал ему об этом, с просьбою выслать причитавшуюся ему часть наследства после покойного отца. Мастер Вахт отослал ему всю сумму полностью, в чем и получил квитанцию из венской гражданской палаты.