Стихотворения 1838–1850 гг.

Но с здесь – в краю изгнанья —

Не покинул смертных бог:

Сердцу светоч упованья

В мраке скорби он возжет,

И на поприще суровом,

Где кипит и рыщет зло,

Он святит венком терновым

Падшей женщины чело;

Казнью гнев свой обнаружа

И смягчая правый суд,

Светлый ум и мышцы мужа

Укрепляет он на труд,

И любовью бесконечной

Обновляя смертных род,

В дольней смерти к жизни вечной

Указал нам переход.

Он открыл нам в край небесный

Двери царственные вновь:

Чей пред нами образ крестный

В язвах казни за любовь?

Это бог в крови распятья

Прекращает смерти пир,

Расторгает цепь проклятья

И в кровавые объятья

Заключает грешный мир!

Слезы и звуки

О дева! Покровом завистливой мглы

Подернулся взор твой – Соперник денницы;

Ты плачешь – и слезы, как капли смолы,

Дрожат и сверкают на иглах ресниц.

И больно, и тяжко от слез мне твоих,

Но если под бурей на жизненном море

Скорбящей душе твоей легче от них —

Плачь, милая, чаще: выплакивай горе!

Всегда тебе вере целебный сей ключ,

Родник утешенья, источник отрады;

Под сердцем рожден и под сердцем кипуч —

Сквозь очи он ищет воздушной прохлады.

А я… злая мука в предизбранный час

Мне сердце зальет отравленной кровью,

И грузом нависнув над стянутой бровью,

Слезинки не выжмет из сумрачных глаз.

Порой лишь, в минуты таинственной муки,

Из сердца, где живы все язвы любви,

Исходят и льются согласные звуки,

И в них мне отрада: в них – слезы мои.

Но ключ сей услады не верен: докучный,

Порой н доходит до неба мой клик,

Спирается грудь, и безмолвный, беззвучный,

От зноя и жажды сгорает язык.

Казаку – поэту

(Е. П. Г.)

Дни умчались… много сгибло!

Тяжелее с каждым днем;

Горе буйную зашибло

И тоска на ретивом.

Извели певца невзгоды,

Извели и песен дар;

Эх, когда бы прежни годы,

Да разгул, да юный жар, —

Оживлен приязнью братской,

Может быть, умел бы я

Песнью с удалью казацкой

Поприветствовать тебя.

Много знал я звуков дивных,

Бойких, звонких, разливных,

Молодецки – заунывных,

Богатырски – удалых.